Нокаут

Он на самом деле не успел среагировать. Надо было думать раньше! Менять симку Полине, или ещё что-то!

А вот теперь расхлебывай, видя реакцию девочки Полины! И это после того, как она только что извивалась в твоих руках, и ты её сладко насаживал на свой член! Но стоило позвонить бывшему и всё… Всё по хрен! Только он! И глаза, мать вашу, снова увлажнились.

Стерпеть подобное Шалый не мог.

Поднялся и забрал телефон. Джентльменом он себя не считал, моральными принципами тоже обременен не был, поэтому счел возможным для себя прочесть сообщения.

Мышка…

В душе всё перевернулось. Захотелось телефон запульнуть в стену, чтобы в клочья разлетелся, чтобы Баранов не смел больше никогда беспокоить Полину.

Чтобы забыл её! Забыл…

Оставил ему.

— Вот же ж сука, — всё-таки Шалый не сдержался.

— Лёша, не говори так."

"Слова Полины подействовали, как ушат холодной воды. Хуже — точно азотом его окатили. Он стоял в метре от неё, — растерянной, готовой вот-вот снова расплакаться, наверняка, погруженная в воспоминания, в те счастливые дни, когда её СЕРЕЖА ей говорил между страстными поцелуями: «Мышка…»

И он — по-прежнему голый и готовый сейчас же сорваться, найти Баранова и порвать того на части.

Но иногда слова отрезвляют.

Алексей, чувствуя, как внутри всё каменеет, сдвигается, точнее, возвращается всё на место, медленно кивнул, протягивая Полине телефон. Та моргнула и взяла возвращенную вещь. Шалый же с колотящимся сердцем согнулся и поднял боксеры с трусами. Хорош стоять с членом. Пошалили и будет.

— Лёша…

— Отвечать будешь? — он уже полностью себя контролировал. Голос, жесты. Всё.

Полина охватила себя за плечи и растерянно посмотрела на Алексея.

— Извини, я…

— Тебе не о чем извиняться, — бесцеремонно оборвал её Шалый. — И прежде чем ты снова заведешь разговор о том, что тебе необходимо избавиться от твоего Баранова, подумай хорошенько — а оно тебе надо? Избавляться от него? Может, лучше помириться? Мир да любовь? Семейная счастливая жизнь, а, Поля?

Пока он говорил, девушка молчала, кусая губы. В отличии от него, она его не перебивала. Выслушала.

А потом развернулась, намереваясь уйти.

Но не тут-то было.

Алексей остановил её, схватив за предплечье.

— Может, хватит бегать? А успокоишься и поговорим. По нормальному. И ты мне, бестолочи, объяснишь, почему мне нельзя называть сукой парня, что избил до полусмерти свою девушку.

— Он был под наркотиками… У него были галлюцинации…Он думал, что я противник, и они на ринге…

— Поля, — теперь в голосе Шалова прорезался металл. Если бы с ним разговаривал мужчина, он бы услышал и угрожающие предупреждающие нотки. — Я всё знаю. Всю вашу историю. Знаю, что случилось год назад. И про наркотики тоже. Про то, что хотели убрать твоего Баранова. Дискредитировать.