Нокаут

Она не помнила, когда последний год чувствовала себя столь вольготно и свободно. Наслаждалась какими-то мелочами и не оглядывалась в поисках того, кто «присматривает». Знание, что Сергей в своё время пообещал за ней приглядывать, напрягало. Во-первых, она опасалась, что, если к ней кто-то ненароком подойдет знакомиться, «присматривающий» может вмешаться. Такое было. Один из друзей Сережи по местному клубу. Она расплакалась и, размазывая тушь по щекам, кричала, чтобы её оставили в покое, чтобы не смели и близко приближаться, что её жизнь и время принадлежит только ей. Сорвалась. Антидепрессанты не помогали. Во-вторых, неприятен был сам факт, что ты находишься под контролем. Что о каждом твоем шаге, передвижении докладывают, видят. Не было чувства инкогнито. Это ужасно напрягало и раздражало, заставляло лишний раз нервничать и оглядываться.

Сейчас же всё было иначе. Полина перестала оглядываться. Просто поймала себя как-то на этой мысли. И даже головой не повела. Не было неприятного ощущения чужих глаз на затылке."

"Ещё Поля тешила себя мыслью, что история с Сережей и его возвращением в Россию, а, значит, и с ней, завершилась. Осталась там, в прошлом, где они были счастливы и строили планы на будущее. Жизнь с ними сыграла суровую шутку, но так сложилось. Значит, так кому-то было надо свыше. И цепляться за прошлое никак не стоило. Не получилось, не сложилось, разрушили. Итог один — он есть, от него невозможно отмахнуться. Поля пережила свою боль, как физическую, так и моральную, Сережа — свою. Она до сих пор немного комплексовала, когда Алексей гладил и целовал её шрамы. Она убеждала себя, что они не уродуют её. Что теперь они часть её тела. Бывают же родимые пятна, от которых никуда не денешься, вот так и с её шрамами. Шрамы на теле… шрамы в душе… Но постепенно те, что в душе, уже меньше болят. Поля надеялась, что вскоре и вовсе перестанут. Напоминать о себе будут, не без этого.

У неё начинался новый виток жизни, на который она возлагала большие надежды.

Вот и сегодня Алексей вернулся с тренировок уже под вечер. Поля даже успела заскучать. Он кинул спортивную сумку и сразу к ней.

— Чем занимаешься?

— Скучаю.

Она сидела в кресле и читала.

— Надеюсь, по мне, а не в целом.

Порой, он был невозможным.

А ещё, порой, Полине казалось, что ему маниакально необходимо было подтверждать её симпатию к нему. Возможно, она сама придумала эту его потребность. Ей хотелось думать, что она для Лёши не простое «отпускное» увлечение. Она даже убеждала себя, что не будет молодой человек расселять в своей квартире всех девушек, с которыми спит. При мысли о других девушках, больно заныло сердце. Надо бы спросить, поинтересоваться, но опять же что-то мешало.