Обрыв

Провожу пальцами по губам, не вижу, только чувствую их, мягкие. Невесомо касаюсь всего лица, ресницы подрагивают.

– Егор, проснись, – шепчу, точнее, хриплю.

– Что такое, Вер? Что? Больно? Пить? Что ты хочешь?

Вскидывает голову, задает кучу вопросов, притягивает к себе, гладит по плечам.

– Мне надо выйти, ты придавил меня, тяжелый очень.

– Куда выйти? Ты болеешь, всю ночь бредила.

Включается торшер, свет слепит глаза, прикрываю ладонью.

– В туалет надо.

– Да, конечно, пойдем, я тебя отведу.

– Не надо, я сама.

– Конечно, я знаю твое «я сама», пошли уже, самостоятельная моя.

Опускаю ноги на пол, встаю, но меня качает, держусь за голову, пытаясь найти опору, но меня подхватывают и несут. Это уже, как в сопливых романах, не смешно, меня постоянно носят на руках. Футболка противно липнет к телу. Яркий свет уборной, Егор закрывает дверь, но я чувствую, что стоит за ней, ждет. Безумно качает, под футболкой Егора совершенно голая. Хочется снять ее, принять душ, но понимаю, что это нельзя.

– Ты можешь дать мне другую футболку? Егор?

– Да, конечно, выходи.

Меня умывают в ванной, словно маленького ребенка, заправляют волосы, снимают промокшую футболку.

Голова кружится, подташнивает, Егор быстро обтирает тело влажным полотенцем, такая забота трогает, но и напрягает. Не хочу к этому привыкать, оставаться в его жизни, зная, что придется уйти. Не хочу настолько, что наворачиваются слезы.

– Ну, все, перестань, будешь реветь – вызову скорую, увезут в больницу.

– Я нормально.

Надевает сухую футболку, ведет за руку в кровать, когда-то уже успел застелить свежие простыни.

– Ложись, сейчас будем лечиться.

– Который час?

– Около трех ночи.

Ты куда-то собралась?"

"Говорит так, будто и не было его вопросов с пристрастием, кто я и откуда, будто и не просил меня уйти. И я ведь ушла, но не далеко. В его голосе тревога и забота, я чувствую, но это все под слоем легкого сарказма. Никаких телячьих нежностей, это для сопливых девчонок, а он мужчина. Как бы я хотела назвать его своим мужчиной.

Меня поят сиропами, морсом, пытаются накормить бульоном. Потом таблетки, спреи в горло. За мной мать родная так не ухаживала.

– Егор, я хочу все объяснить.

– Объяснишь потом. Хотя, по сути, мне не важно.

Мне не важно твое прошлое, и что ты делала в моем доме. Если за этим последуют проблемы, я с ними разберусь. На то я и мужчина, чтобы решать проблемы своей женщины. Извини за те слова, что сказал, погорячился. Думал, избавился от этой привычки рубить с плеча. Но с тобой все, как в первый раз.

– Но ты многого не знаешь, могут возникнуть проблемы.

– Все проблемы – это моя забота, не твоя, Вер.

– Я даже не Вера.

– Ты моя Вера, вера в то, что все будет хорошо. Спи.

– Но…

– Никаких, но.