Обрыв

"

"Стою в ступоре, автоматы так и не опущены, теперь холод пробирает до костей, у Толи расширенные зрачки, он под кайфом, ему все равно, что сейчас будет происходить. Он хочет получить то, что просит.

Подхожу ближе, приподнимаясь на носочках, чтоб дотянутся до его губ. Слегка касаюсь их своими, замираю на несколько секунд, но как только хочу отстраниться, меня резко хватают за шею, и целуют уже по-настоящему. Жадно. До боли. Лишая воздуха.

– Машины в кювет и сжечь, – громкий Толин приказ, как только он отрывается от моих губ, но все так же прижимая к своему телу.

– Нет, не надо. Прошу тебя не трогай их, – словно вымаливаю жизнь этим людям, хватаюсь ледяными пальцами за его пальто.

Он меня тянет к машине, к той, на которой приехал, я упираюсь, постоянно повторяя, чтобы он не трогал парней, оборачиваюсь назад, пытаюсь отыскать их. Нахожу, они стоят в стороне, оружие отобрали, но они живые.

Уже в салоне через стекло вижу, как машину сталкивают с дороги в небольшой овраг, обливают из канистр, вспыхивает огонь. Мы разворачиваемся, проезжаем мимо, быстро набираем скорость, Толя сам за рулем, больше с ними никого нет.

– Их точно не тронут?

– Точно.

– Спасибо.

– Дома скажешь спасибо.

Глава 38

Вера

Снова едем в тишине. Тишина – это теперь мой самый лучший друг, лучше она, чем крики, звук щелчка предохранителя и вой сирен. Мне так много хочется спросить у Толи. Десятки вопросов, предположений, я уже сама на них ответила, сама сделала выводы и приняла решения.

Но мне так хочется слышать все от него. Что с Егором? О чем они говорили? Говорили ли вообще? К какому решению пришли? Где этот долбаный альфа – самец, начальник службы, мать ее, безопасности Глебушка? Защитил ли он его? Только бы он был живой, Господи, только бы живой.

Нас обгоняет одна машина, пристраивается впереди, как сопровождение, вторая светит фарами сзади. Давно я так не ездила при полной охране. Смотрю на Толю, он внешне совершенно спокоен, одной рукой держит руль, второй сигарету. Запах табака заполняет салон, проникает в легкие, жутко хочется курить.

Толя докуривает, сигарета летит в окно, из внутреннего кармана пальто достает пластиковый пакет, кидает мне на колени.

– Там твой паспорт. Настоящий паспорт, телефон и кольцо. Надень его.

Открываю конверт, правда, мой паспорт, Бессонова Вероника Геннадьевна, как теперь избавиться от отчества, не представляю. Мой телефон, старый, даже заряжен, надо вспомнить его номер. Два кольца, красивые, идеальные. Для чего они мне, такой неидеальной? Кручу в пальцах, смотрю, как сверкают бриллианты. Снова не смею ослушаться, надеваю, хотя так хочется выкинуть их в окно вслед за Толиным окурком.