Обрыв

Открываю глаза, потолок салона автомобиля, голова тяжелая, не могу ее даже поднять. Темно, значит, еще ночь и, может быть, меня не так далеко увезли от города. Играет какой-то блатной шансон, мужчины молчат. Кто-то закуривает, тянет дымом, от него начинает мутить.

Руки связаны спереди, туго перетянуты скотчем. На мне нет сумочки, что висела через плечо, там паспорт, телефон, немного денег и ключи от дома. Надежда на то, чтобы кому-то позвонить и попросить о помощи, пропала. Я даже не знаю, где она может быть, у похитителей или валяется там, у подъезда. Ужасно хочется пить, поднимаю голову и снова роняю ее на сидение.

Срочно нужен свежий воздух, иначе меня стошнит. Тянусь рукой до переднего сидения, чтобы позвать и попросить остановиться.

– Послушайте, эй, мужчины, – голос слабый и еле слышен даже мне. Но, на удивление, один из похитителей поворачивается.

– О, очнулась наша крошка. Посмотри, Костян, она очнулась, – он толкает в бок водителя, тот заглядывает в зеркало дальнего вида, но меня не видит и тоже оборачивается.

Пробегается по мне взглядов, хмурит широкий лоб.

– Ты чем ее накачал, придурок? Она выглядит, как готовая вот-вот откинуться.

Что мы спросим с трупа? Дебил.

– Можно остановить.

– Чего ты там говоришь, крошка?

– Остановите, пожалуйста, мне плохо.

– Костян, ей плохо, что делать?

– За что мне бог послал такого придурка как ты, Антоха? Вот ты реально дебил. Она сейчас тут все заблюет, и ты будешь отмывать машину, придурок.

Скрип тормозов, машина резко останавливается. Водитель выходит, открывается пассажирская дверь и меня, словно куль, вытаскивают на улицу. Свежий морозной воздух проникает в легкие, я жадно его вдыхаю, еле стою на ногах, облокотившись на открытую дверь.

– Да там всего было несколько капель, Костян. Она должна была вырубиться ненадолго, на пару минут всего. Кто ж знал, что ее так рубанет на час.

– Я сейчас тебя вырублю на пару часов, заткнись.

Тот, что Костян – высокий, жилистый в короткой потертой кожанке, не могу разглядеть его лицо, очень темно. Дышу, прикрыв глаза, стараюсь успокоить поднимающуюся изнутри панику. В голове миллион вопросов, а еще больше обиды на судьбу, за то, что она со мной опять так неласкова. А, может, это и не в судьбе дело, а во мне, я делаю все не так, живу не так.

"

"То, что они не прячут лица – это уже очень плохо. Я не специалист, но детективы читала и смотрела. Если не прячут лица, значит, не боятся, что я опишу их, значит, меня просто не оставят в живых.

– Можно попить?

В руки всовывают открытую бутылку минералки, медленно пью, смотря по сторонам, но практически ничего не видно, пустая дорога, справа поле, слева редкий лес и ни одной проезжающей машины. Отдаю бутылку, вытирая связанными руками воду с губ.