Однажды ты пожалеешь

Несколько раз мне попадаются фотографии Платона Осадчего вместе с его девушкой, и на лице у меня появляется гримаса от этой фальшивой идиллии. Возможно, поэтому у меня и нет авторитетов, ведь я знаю: все врут и предают. Все вокруг, через одного. Идеальных людей не бывает, у всех есть гребаный скелет в шкафу.

Я оставляю свой мокко недопитым, отодвинув от себя стакан.

Пошатавшись сорок минут по отделам, я покупаю слишком много ненужного и лишнего, из-за этого все руки заняты. Посещает мысль отнести пакеты в машину, но, проходя мимо хорошо знакомого мне шоурума, я замечаю внутри Алину Толмацкую…"

"Я реагирую хладнокровно и без суеты — заворачиваю в отдел напротив, продолжая следить за тем, что происходит за стеклом шоурума. Зайдя за стеллаж с одеждой, я надеюсь, что консультант оставит меня в покое, но девушка тут же срывается из-за стойки и обращается ко мне:

— Вам чем-нибудь помочь?

— Нет… — отзываюсь я без дальнейших объяснений.

Мне не надоедает смотреть на то, как Толмацкая меняет платья, периодически возвращаясь к центральному зеркалу, где ее ждет какая-то подруга. Ее выбор с каждым разом становится все короче и короче, но длина не меняет факта — Толмацкая выбирает платье для вечеринки.

Варианты могут быть самыми разными, но я почему-то уверена: она так старается для следующей субботы. Для дня рождения Платона Осадчего, на который мы все приглашены. И все эти потуги не для именинника.

Я перемещаюсь за соседний стеллаж, слава богу, консультант оставила меня в покое.

На Толмацкой короткое черно-желтое платье с открытыми плечами и маленьким шлейфом.

Я никогда не видела ее в чем-то настолько смелом. Обычно она старается маскировать то, что у нее широкие бедра, а тут практически выставила напоказ задницу.

Платье ей идет, я не идиотка, чтобы отрицать очевидное. Но меня это не бесит, моя кровь только холоднее. Чертова хладнокровная констатация факта.

Отведя глаза, я минуту смотрю в пространство, потом поворачиваю застежку на сумке, которую все это время крепко сжимала. Достаю телефон, на который пришло сообщение от Данияра.

«Освобожусь в четыре. Уехал на дачу, нужно помочь родителям», — пишет мне Осадчий.

Дача его родителей — в сорока километрах от города. Там у них огромный коттедж с полным наполнением территории. С баней, собственным прудом и… уточками.

«Передавай им привет», — печатаю я с каменным лицом.

В ответ он присылает сердечко.

Я возвращаю телефон в сумку и снова гляжу на шоурум.

Судя по всему, Толмацкая сделала выбор. Пока она рассчитывается за свою покупку, я ухожу в глубь отдела, бросив взгляд на консультанта. Она наблюдает за мной с раздражением, которое пытается не очень явно демонстрировать.