Олигарх

Четверо моих соседей по палате крепко спали. Кто-то сопел, кто-то громко храпел, кто-то стонал. В окно без занавески светила противная круглая луна. Если небо ясное, значит, мороз снова ударил в ночь. Так папа всегда говорил. Папа… его ведь больше нет.

Подавив зарождающуюся в груди тоску, я осторожно спустила ноги на пол. В джинсах и толстовке спать не очень удобно, а ничего другого обезумевшая от страха тетя мне не привезла. Даже тапочек нет. Придется надевать сапоги, чтобы дойти до нужного места.

Наклонилась за сапогами, и голова противно заныла. Потертый пол закружился, и я едва смогла всунуть босые ноги в сапоги. Не ходить же босиком по грязному больничному полу, даже если голова кружится.

Тихо, насколько можно в сапогах на каблуках, прокралась к двери и выскользнула в темный полумрак коридора.

Голова кружилась. Я постояла немного у стены и двинулась в сторону туалетов.

«Желательно воду до утра не пить, чтобы еще раз сюда не идти», — брезгливо умываясь ледяной водой из ржавого крана, чуть позже думала я.

Вспомнился диагноз доктора, и стало не по себе. А что, если я действительно беременна? Что тогда?

«Не может такого быть. С кем угодно, только не со мной».

Вытерла кое-как мокрые руки бумажной салфеткой и осторожно приоткрыла дверь.

Тень. Шаги в коридоре, почти бесшумные. Сердце гулко застучало — кто это? Что им нужно? Неужели… за мной пришли?

А почему бы и нет? Тихо, мирно. Введут какой-нибудь укол, успокаивающий навечно, и все.

Страх пополз по спине липкими каплями. Вспомнила, что в сумочке лежит пистолет и сжала кулаки от беспомощности. Вот что я не догадалась его с собой взять?

«Может, уйдут?»

Но нет. Точно по мою душу. По палатам заглядывать начали.

«Где же выход? Направо или налево?» — судорожно вспоминала я. Лифт может не работать ночью. Да и шумно лифт вызывать. А по лестнице можно осторожно спуститься на соседний этаж и кого-нибудь из дежурных врачей поднять.

Сердце гулко стучало в голову болью. Я дождалась, когда тень остановится у очередной палаты, и поползла по стенке к процедурной. Лестница была совсем рядом, за поворотом. Еще немного, и можно будет свернуть.

— Здесь она где-то. Может, вышла… — донесся негромкий голос одного из проснувшихся соседей по палате.

Я со всех ног бросилась к лестнице. Пролет, еще один.

Двери лифта шумно распахнулись за углом в отделении интенсивной терапии. Санитары кого-то привезли на каталке и принялись выкатывать в коридор.

Я толкнула плечом старую стеклянную дверь, бросилась к санитарам и удивленно застыла. За ними в лифте стоял Руслан. В дубленке, джинсах и свитере. Да, его вещи. Я их знала.

— Руслан! — я хотела закричать, но вместо этого снова прохрипела.

Он вздрогнул от моего хрипа.