Олигарх

Обернулась в последний раз на покосившуюся дверь старенького подъезда, будто ища поддержки, и обреченно выдохнула. Некому меня там поддерживать.

Втянув грудью холодный воздух, чтобы хоть как-то унять биение сердца, юркнула в приоткрытую дверь и устроилась на переднем сидении рядом с ним.

Дверь тут же захлопнулась. Меня обволокло приятное тепло, аромат корицы, сладковатая туалетная вода Тихонова, и отчего-то это все очень нервировало.

Сейчас он не был злым. Скорее, расслабленным. Я притихла и из-под опущенных ресниц осторожно изучала его самого. С другой, неведомой ранее стороны.

Тихонов посмотрел на меня. Пронзительным, острым взглядом. Будто прощупывая.

— Руслан Георгиевич, можно, я в понедельник до обеда отлучусь ненадолго?

Жутко нервничая, начала теребить замок лаковой сумочки. Вдруг откажет?

— Куда? — угрожающе приподнял бровь он.

— В онкоцентр. Там квоты дают на бесплатные лекарства только тем, кто достоин… квот мало, а достойных очень много. Папа сказал, что будет ждать квоту. А я хочу узнать, сколько стоит то, что так нужно папе."

"— В обход него, значит? — усмехнулся Тихонов.

— Вроде как в обход, да.

— Тарас тебя отвезет. Придешь на работу, распечатаешь два договора с Прагой и поедешь. Меня утром не будет. Но к обеду вернись, к нам чехи прибудут с деловым визитом.

— Спасибо, — я выдохнула, и даже немного расслабилась.

Как гора с плеч.

— Руслан Георгиевич, а почему вы Яну с собой не взяли?

Брякнула, и осеклась. Даже сердце на миг остановилось. Что я несу, дура?

Вжалась в сидение, ожидая очередной вспышки его ярости, и замерла.

Он уже собирался завести машину, но резко остановился.

— Хочешь правду услышать? — угрожающе приподняв бровь, пронзил меня острым взглядом серых глаз.

— Да, — меня затрясло, но я выдержала его взгляд.

— Мне нужна ты, Ксюша. Только ты. По-настоящему, понимаешь?

Внутри что-то обмерло. Язык примерз к нёбу. Жалко задрожали руки. По-настоящему нужна я? Нет, он мне, конечно же, не противен, и даже чем-то нравится. Но «по-настоящему»! Это же, как… как душу дьяволу продать. Навсегда, без права на свободу выбора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну, что ты так испугалась, Ксюша?

Разочарованно выдохнув, Тихонов продолжал сверлить меня цепким взглядом.

— Или есть у тебя кто?

— Н-нет никого… — жалко промямлила я и уткнулась взглядом в свои дрожащие руки.

— А был? Замуж звал? Ты ведь красивая…

— Никого не было.

Щеки вспыхнули от смущения и странного, непонятного стыда. Я пялилась на свои красивые ногти, желая провалиться сквозь землю.

Тихонов вдруг усмехнулся.

— Вот оно что… — мягко проговорил он. — Ладно, не нервничай так, а то в обморок упадешь.