Олигарх

Тихонов вернулся из кухни с двумя стаканами, бутылкой коньяка и нарезанным на блюдце лимоном.

— Ксюш, заканчивай, — усевшись на край кровати рядом со мной, мягко позвал он. — Хватит уже себя оплакивать. Надо было тебя сразу коньяком напоить. Я не додумался просто. Давай, выбирайся из одеяла.

Аромат коньяка приятно ударил в нос, пробив даже заложенность, и я вдруг подумала, что коньяк теперь точно будет не лишним.

— Сколько у нас еще времени?"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Полно.

Замотавшись в одеяло так, что торчал только нос, я поджала под себя ноги и села у спинки кровати.

Тихонов взглянул на меня и неожиданно рассмеялся.

— Это ты туда забралась, чтобы я не дотянулся?

— Да. На всякий случай, — буркнула я.

Он покачал головой и открыл коньяк. Плеснув по пол стакана, один протянул мне.

— Пей сразу, залпом.

И всунул кружок лимона.

Я всхлипнула и быстро опрокинула в себя часть рекомендуемой дозы. Горло и грудь обожгло, но почти сразу же стало спокойнее. Приятное тепло растекалось внутри, расслабляя, успокаивая.

— А знаешь, что мне больше всего нравится в нашей с тобой ситуации? — забирая у меня стакан и снова плеская на дно коньяк, улыбнулся Тихонов.

— Что? — прекратив, наконец, всхлипывать, подняла на него глаза я.

— То, что мы перешли на «ты», Ксюша. Большой шаг вперед, не находишь?

— Если это насмешка, то не очень хорошая…

— Почему сразу насмешка? — обиделся мой босс. — Мне это приятно.

Я заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Правда?

— Правда. Иди ко мне.

Вдохнув поглубже, я неуклюже перебралась на его сторону. Он убрал коньяк на прикроватную тумбу и крепко прижал меня к себе.

— Все будет, хорошо, Ксюша, — осторожно распаковывая меня из одеяла, и усыпая поцелуями мое лицо и шею, приговаривал он. — Все будет хорошо…

Я закрыла глаза и выдохнула. Мне очень хотелось, чтобы так и было. Всегда. Везде. Дома, на работе.

Я знала — не будет. Но пусть… хотя бы сейчас, рядом с Тихоновым. Пусть все будет хорошо.



Глава 22.

Промозглым ноябрьским утром я стояла под горячими струями душа и пыталась взбодриться перед началом рабочего дня. Мне все еще было не по себе. Вчерашнее приключение никак не хотело вписываться в привычную картину мира, и на душе было мрачно.

Бабушка и папа всегда ставили мне высокую планку. Институт — только с красным дипломом, замуж — за одного единственного, и чтобы навсегда. У нас в семье так было заведено. Это как идешь по улице, все дома стоят в ряд, каждый интересен по своему — и вдруг надпись: «дом образцового содержания». И понимаешь, что в этом доме никогда не отступают от установленных правил. Что там все идеальны. У них медали и дипломы.