Олигарх

— Со вчерашнего дня начали колоть обезболивающие, — вздохнув, отмахнулась тетя. — Завтра снова консилиум. Лекарства не действуют. Улучшений нет. Последняя химиотерапия очень сильно подсадила его иммунитет.

— Во сколько консилиум?

— В час дня. А там, в порядке живой очереди.

— Я поеду с вами.

— А работа?

— Руслан меня отпустит.

— Руслан? — усмехнувшись, переспросила тетя, и я покраснела.

— Ага, понятно все. Предохраняйся хотя бы с Русланом своим. А то, как знать, что у него на уме. Сегодня ты, завтра еще кто-то. В подоле принесешь, что мы делать будем? Денег лишних нет.

Я не ответила. Быстро сняла верхнюю одежду и прошла в ванную комнату, вымыть руки. Стало обидно. Счастье, как смахнуло от этих злых слов.

— Бабуль, я приехала, — заглянув в папину комнату, сообщила шепотом.

Она сидела у кровати. Потерянная, поникшая. Казалось, стала еще тоньше. Будто диагноз, неотвратимый, страшный — иссушил ее изнутри.

Папа крепко спал. Рядом лежали ампулы и шприц. Запах смерти был особенно острым. Он пробирался под кожу, и будто резал ножом.

Бабушка поднялась. Подошла ко мне, обняла. Я попыталась улыбнуться, но вышло как-то жалко. Вымученно. Не будет мая. Не будет моря. Болезнь — коварная штука. Рак пожирал моего отца изнутри, распускал свои щупальца, а мы ничем не могли помочь.

Ближе к ночи он проснулся. Я не любила много болтать. Но теперь сидела на краю его кровати, и без умолку, чрезмерно наигранно захлебываясь от восторга, щебетала о Праге. Будто знала — стоит мне остановиться, и я не выдержу, расплачусь. Показывала фотографии, хвасталась набором из чешского граната, который Тихонов купил мне на заводе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И вроде бы отчаяние отступило на время на задний план. Все оживились. С интересом пробовали чешский сыр в красивых коробочках, со смехом дергали за нитки куклу. Бабушка и тетя примеряли по очереди колье из граната перед зеркалом.

Но мой отец слишком быстро устал. Он почти ничего не ел, и снова попросил укол."

"Когда он заснул, я вернулась в свою комнату. Растерянно выложила из чемодана оставшиеся вещи и приготовила одежду для завтрашнего рабочего дня. На душе было тоскливо. Сердце сковал ледяной страх за папу. На миг мне даже показалось, что оно замерло и больше не бьется. На пороге, гадко ухмыляясь, маячила призрачная мантия смерти.

Глава 34.

Позвонил Тихонов. Звонок телефона был таким неожиданным, что я вздрогнула.

— Как дома, Ксюша? Всем сувениров досталось?

— Всем, — выдохнула я. — Как Гораций? У него все в порядке?

— А что с ним будет? Пожил в гостях у Тараса, вернулся домой. Дома у меня одно плохо. Без тебя плохо, Ксюша.

Я грустно улыбнулась.

— Мне тоже.