Олигарх

Успел в последний момент, когда телевизор взорвался радостным «С новым годом!»

— Черт, гадость… ненавижу шампанское! — отплевывался Тихонов, а Гораций озабоченно крутился вокруг него.

— И что ты загадал? — смеясь, посмотрела на него я.

— Чтобы ты всегда меня любила, — запихивая в рот полную ложку оливье, промычал он.

— А я загадала, чтобы мы были вместе.

— Ну, это предсказуемо…

— Идем на улицу, — проглотив салат, оживился Руслан. — Подарки потом подарим.

— Идем. А Горация с собой возьмем?

— Нет. Он не любит холод.

На огромной скорости мы натянули на ноги зимнюю обувь и верхнюю одежду. В последний момент Тихонов подхватил со стола бутылку шампанского и через пять минут лифт выгрузил нас на первом этаже.

Во дворе было оживленно. Кто-то радостно вопил «С новым годом!», кто-то запускал салют. Остальные просто глазели на озаряющие небо всполохи новогоднего фейерверка и делились горячительными напитками.

— С новым годом! — чмокая меня в нос, развеселился Руслан.

— С новым годом! Шампанское будете? У нас стаканчики есть. — К нам подошли жители того же самого подъезда, из которого мы вышли.

— Почему бы и нет? — переглянулись мы.

Это было так трогательно — поздравлять друг друга с новым годом, пить шампанское с совершенно незнакомыми людьми и просто радоваться жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твой подарок, Ксюша, — спохватился Руслан.

— На улице? Ты же сказал, потом?

— Нет, здесь. При свидетелях.

Он достал из кармана рубашки аккуратную коробочку и внезапно рухнул на одно колено в сугроб.

— Ксения, ты выйдешь за меня замуж? — приложив правую руку к сердцу, громко произнес Тихонов.

— Выйду, — прикрыв рот ладонью от восторга, пробормотала я.

— Шампанского будущим молодоженам! — наперебой завопили наши соседи из подъезда. Пока Тихонов надевал мне кольцо на палец, они радостно разливали шампанское в пластиковые стаканчики.

Я взглянула на сверкающий подарок с крупным бриллиантом и повисла на шее у стоящего на одном колене босса. Он не удержался, и мы вместе повалились в сугроб.

— Я тебя люблю, — нависая надо мной сверху, рассмеялся Тихонов.

А я… я лежала в сугробе и не чувствовала холода. Ведь я была бесконечно счастлива.

Глава 40.

Прага. Вечер шестого января. Я стояла у окна президентского номера той самой гостиницы, в которой мы с Русланом уже были в ноябре, и рассматривала, как падают мягкие снежинки в отблесках разноцветных фонарей.

Мы только что приехали из аэропорта и нас заселили в номер. Руслан спустился вниз за багажом, а я его ждала.

Перед глазами до сих пор всплывал декабрь. Самый страшный декабрь в моей жизни.