Олигарх

Приятное тепло жгло горло, растекалось по груди, а я все сидела, выпрямив спину, и не смела шевелиться. Как и тогда, когда мне объявили бойкот. Нельзя опускать плечи, нельзя! Что бы не случилось, надо идти вперед с гордо поднятой головой… и я шла. Вернее, сидела. И пила. Залпом, чтобы поскорее опьянеть и ничего не чувствовать.

Но сердце сжималось от боли. Подумать только, я отдала ему всю себя! Всю, без остатка. Самое страшное — я отдала ему душу. А он просто заменил…

На барную стойку упало кольцо. Стукнувшись о столешницу, оно запрыгало и остановилось прямо перед ножкой моего бокала.

— Может, все же поговорим? — усаживаясь рядом со мной, уже спокойно спросил Руслан.

Я молчала. Продолжала пялиться в полочки с горячительными напитками и глотала вино. Кольцо осталось лежать нетронутым на моей стороне."

"Тихонов попросил водки. Мне хотелось встать, но почему-то я не могла. Будто примерзла к этому дурацкому барному стулу.

— Я не заменял ее тобой, Ксюша. — Глядя в прозрачную жидкость, произнес он. — Не было никакой подмены. Ты… своими красными сапогами меня с самого начала притянула, как бы глупо это не звучало. А потом я разглядел в тебе то, что мне всегда нравилось. Я люблю такой типаж… как у тебя…

Он выдохнул и опрокинул в себя водку.

— Не ври, — процедила сквозь зубы я.

— Да не вру я! — подхватывая дольку лимона, рыкнул Тихонов.

— Я больше не хочу об этом говорить.

— А я хочу! Разве обвиняемый не имеет права на речь в оправдание?

— Я уверена, ты уже придумал свою пламенную речь.

— Уверена?! — яростно стукнул стаканом о столешницу Тихонов. — Так выслушай меня сначала, а казни только потом! Потому что нет никого у меня дороже тебя и дороже наших отношений тоже ничего нет, Ксюша! Прежде чем позволишь мрази этой, Яне, нашу семью приговорить к смерти, меня выслушай!

Я продолжала сверлить взглядом полочки. Крутила ножку бокала. Внутри что-то ворочалось, бурлило. Казалось, меня стошнит от напряжения и вина на пустой желудок.

— Вика умерла семь лет назад.

Тихонов сжал в руках стакан и не смотрел на меня.

— Умерла? — сглотнула я. — Отчего?

— Ее убили. Нашли на обочине дороги обезображенный труп, после того, как Крылов узнал о нашей с ней интрижке.

Он налил еще водки и залпом выпил.

Я сглотнула тягучую слюну.

— А почему… Крылов не в тюрьме?

— Потому что… Убийцу так и не нашли. Дело отправили в архив.

— А ты… разве не пытался что-то сделать, чтобы убийцу наказали?

Я совсем опьянела от вина. Но это помогло — ненависть к себе и Тихонову постепенно отступала.

— Пытался, — пожал плечами он.

— И что?

— Ничего. Только лишился работы.

— Но ведь… правосудие должно было что-то сделать…

— Не в нашем городе и не семь лет назад, — презрительно усмехнулся он.