Опасное сходство

— Мисс Томпсон, примите мои самые искренние извинения!

— Ваши извинения приняты, — ответила Элизабет, боясь, что сейчас слезы ручьем хлынут из ее глаз.

— Я как раз собирался попросить у миссис Уилсон разрешения завтра днем покатать вас в своей карете, — продолжал сэр Руфус.

Элизабет уже хотела было что-нибудь съязвить в ответ, но вовремя прикусила язык. Просто не верится! Он в самом деле неотесанный мужлан! Оскорбил ее и думает, что завтра она как ни в чем не бывало поедет с ним кататься!

— К сожалению, сэр Руфус, об этом не может быть и речи…

— Если хотите, можете даже взять с собой проклятущую собачонку, — с явным отвращением продолжал он. Его снисходительность лишь укрепила Элизабет в намерении отказать ему.

— Завтра мне придется помогать прибирать в доме после праздника, — ответила она.

— Для этого у миссис Уилсон есть слуги… — Он резко осекся и сморщился.

— Кажется, вы только что напомнили мне, что я принадлежу к их числу, — ядовито парировала Элизабет. — А теперь мне действительно пора. — Не дожидаясь ответа, она вышла в застекленную дверь, которая вела на открытую террасу, встала около металлической балюстрады и приказала себе глубоко дышать, чтобы не расплакаться.

У нее ничего не получилось.

Какой же все-таки сэр Руфус Теннант самодовольный болван! Как он посмел? Кем он себя вообразил?! Он оскорбил ее, предположив, что… о-ох!

Элизабет была в ярости. Она пылала. Вечер, который начинался так многообещающе, закончился отвратительно. Она дала себе слово отныне больше считаться с чувствами своей горничной Мэри. Нет, она вовсе не считала, что вела себя грубо по отношению к веселой и услужливой девушке, но после того, как она сама две недели играла роль человека зависимого, Элизабет станет больше ценить услуги, оказываемые ей Мэри. Интересно, приходилось ли Мэри терпеть нежелательные знаки внимания и выслушивать оскорбления от людей вроде сэра Руфуса Теннанта?

— Элизабет!

Даже если она не сразу узнала этот хриплый, чувственный голос, можно было догадаться, что он принадлежит Натаньелу Торну. Во всем Девоншире, наверное, только один граф Осборн упорно называл ее полным именем.

А она стояла перед ним и плакала. Слезы унижения жгли ей лицо. Элизабет не сомневалась, что глаза у нее покраснели!

Натаньел, ставший свидетелем перепалки Элизабет с Теннантом и ее поспешного ухода из зала, встревожился, заметив, что она даже не повернулась к нему.

— Элизабет…

— Уходите, милорд! Прошу вас! — дрожащим голосом ответила она."

"Натаньел подошел к ней; луна светила так ярко, что он сразу увидел, как побелели костяшки ее пальцев, которыми она крепко держалась за металлические перила. Он разглядел на бледной щеке следы слез. Натаньел нахмурился, взял ее за руки и развернул к себе.