Орден Черного солнца

В этот момент старик снял с шеи свое дикарское ожерелье и, надев его на шею парню, звучно стукнул посохом о землю. Почтительно склонившись, Суно что-то сказал старику, и тот неспешно развернулся и скрылся в темноте. Коснувшись рукой ожерелья, Алексей чуть улыбнулся и, вздохнув, сказал:

– Ну, вот вроде и все, старина. Давай прощаться.

– Да. Мы с тобой прощаться, но в твой душа теперь всегда будет чуть-чуть Африка. Наш земля очень древний. Такой древний, что никто не может говорить, сколько ему точно лет. И тот, кто однажды быть здесь, никогда не забыть его. Я не говорю про курорт, где все сделано для белый людь. Я сказать про наш земля, который ты видеть.

С этими словами Суно крепко обнял парня. Обняв того в ответ, Алексей вдруг понял, что действительно успел привязаться к этому странному человеку. В докторе удивительном образом сочетались, казалось бы, несочетаемые вещи. Имея высшее медицинское образование и будучи отличным практикующим врачом, он умудрялся оставаться человеком, верящим в духов, шаманов и силу земли."

"Медленно освободившись, Алексей поднялся в самолет, и внимательно наблюдавший за ним бортинженер начал закрывать аппарель. Экипаж запустил двигатели и, пользуясь начинавшимся рассветом, принялся выруливать на взлетную полосу. Пропустив вперед бортинженера, Алексей следом за ним вошел в кабину пилотов и, прислонившись к переборке, замер, словно памятник самому себе.

Покосившись на него через плечо, Отто мрачно хмыкнул и, не удержавшись, сказал:

– Посторонним нельзя находиться в кабине.

– Знаю, но в этом рейсе у нас все не по правилам, так что одним нарушением больше, одним меньше – теперь без разницы, – пожал плечами Алексей.

– Да уж, нарушений у нас столько, что запросто можно лет на десять за решетку угодить, – проворчал Джек.

– А кстати, как вы собираетесь объяснять наше появление в чужой стране своим властям? – повернулся Марк к Алексею.

– Скажу, что захватил самолет и заставил вас лететь под дулом автомата. Впрочем, я готов принять любой вариант, – пожал плечами Алексей.

– Угон самолета – серьезное преступление. Лучше скажем, что просто договорились. Мы увидели, что здесь много наших соотечественников, и решили помочь им. Да, так будет лучше, – решительно кивнул Марк.

– Как угодно. Думаю, что после этого приключения мне закроют визу даже для поездки в Антарктиду.

– Почему? – насторожился Отто.

– Среди тех, кто сейчас мается аэрофобией в салоне вашего летающего утюга, найдется десяток тех, кто, недолго думая, обвинит во всех своих бедах меня. Так что мне все равно, что говорить.

– Вы не самого высокого мнения о своих коллегах, – усмехнулся Отто.

– На войне я усвоил одну простую истину. По-настоящему человека можно узнать только в экстремальной ситуации. Так и вышло.