Остановите музыку

— То есть, пусть он занимается своей жизнью, а ты будешь и дальше решать за него проблемы?

— У него нет этих проблем. По крайней мере, он так считает. Паша — у нас герой. Он появляется в лучах света, как рыцарь, всё решает и сваливает. Больше его ничего не интересует.

Костя хмыкнул, потёр подбородок, а Нина потянулась к нему через стол, дотронулась до руки.

— Не слушай меня. Я, вообще, не должна была тебя загружать.

Он отозвался невесёлым угуканьем, и выглядел призадумавшимся. Потом посмотрел на её тарелку.

— Ты всё-таки домучила салат.

— Да.

— Да, размазала его по тарелке.

Нина подпёрла щёку рукой, а на Шохина взглянула жалобно.

— Ты всё ещё злишься на меня?

— Я не злюсь на тебя.

— Правда?

— Нина, я не злюсь на тебя. Просто я не понимал, почему ты это скрыла. Ребёнок, и мы с тобой не один день знакомы, и довольно неплохо знакомы, заметь. Мне оставалось только догадываться, почему ты убегаешь каждый раз. Если бы ты сказала, это избавило бы нас от многих недоразумений.

— Костя, — получилось тягуче, и Нина заметила, что Шохин понимающе усмехнулся.

Гриша хлопнул крыльями и повторил:

— Костя.

Тот на попугая посмотрел, взял с тарелки половинку яблока и стал нарезать его на небольшие кусочки. Потом подошёл к клетке и дал дольку Грише. Тот сначала наклонился, клювом лакомство тронул, потом взял в когтистую лапу и поднёс ко рту. Нина с интересом наблюдала.

— Хоть у одной твоей бывшей любовницы была хоть половина моих проблем?

Шохин хмыкнул, стоя к ней спиной.

— Ты, правда, хочешь знать?

Нина тут же покачала головой.

— Нет, не хочу.

— Вот видишь.

— Зачем я вообще об этом спросила?

Костя вытер руки салфеткой, подошёл к ней, наклонился, но не поцеловал, только подышал у неё над ухом, и от его дыхания Нина покрылась мурашками.

— Видимо, тебя это интересует.

Он целовал её шею, Нина закинула руку на его плечо, голову назад откинула, и с чувством невероятного облегчения проговорила:

— Ты соблазняешь пьяную женщину.

— Ты не настолько пьяна. — Обнял её за талию, чуть навалился, а потом сказал: — Я не добрый человек, малыш. Я не сентиментальный, я не понимающий, и последнее, что меня в этой жизни интересует, это пелёнки.

Нина улыбнулась дрожащими губами.

— Ей шесть лет, ей уже не нужны пелёнки.

— Ты меня поняла.

— Поняла, — еле слышно проговорила она, чувствуя, как внутри всё замерло в неизвестности.

Захотелось сцепить руки, но сдержалась, чтобы не перепугать Шохина окончательно.

— И вот из-за этого всего я попросту теряюсь, не знаю, что с тобой делать. Точнее, я знаю, — он улыбнулся и укусил её в шею, после этого Нина смогла сделать вдох, по его тону не было похоже, что он через минуту даст ей отставку, — но это не имеет никакого отношения к твоему рассказу.

— И пусть не имеет.