От ненависти

Позволив забрать пистолет, я шагнул к Кариму, что скрутился на сырой земле, как умирающая падаль, и схватил его за шею, заставляя слушать меня.

— Сегодня ты оскорбил мою жену и получил предупреждение. Но ты запомнишь его навсегда, Карим, потому что больше не сможешь нормально ходить. Никогда. Поверь — я старался. Ни один хирург тебе не поможет. Но если этого будет не достаточно, и ты посмеешь еще раз открыть свой грязный рот в сторону Али… Ты больше никогда не заговоришь.

Я чувствовал, как его затрясло от шока, видел, как взгляд его заблестел, а кожа покрылась испариной. И я смотрел прямо в гадские глаза, чтобы гвоздем вколотить в сознание отпрыска Саида свои слова. Затем выпрямился и, снисходительно взирая на него сверху, как на мерзость под своими ногами добавил:

— Передай Саиду и всей своей гнилой семье, чтобы больше не допускали ошибок. Что бы вы не задумали — помните — отныне она за моей спиной.

Резко подняв глаза на старшего наемника, я дал ему отмашку действовать дальше и не спеша покинул место расправы.

Вернувшись в зал, снова занял место за столом, сосредоточив острый взгляд на арке, которая уже пустовала. Внутри заворочалось странное неудовлетворение. Торжество в одночасье перестало быть интересным и иметь какое-либо значение. Не уж то с ее уходом? Но я должен был проявить уважение, чтобы не происходило внутри. Да и ей не помешает отдохнуть перед первой ночью со мной.

То, что происходило в день, когда я лишил Алину невинности, в расчет я не брал.

Аля"

"Мне кажется, я расслышала его шаги еще до того, как они застучали по коридору второго этажа. Настолько была напряжена, что, похоже, все чувства обострились до предела!

Рывком поднявшись с края кровати, где мне совсем недолго довелось посидеть, я нервно оправила плотную ткань халата и впилась взглядом в дверь. Сейчас… Сейчас мы останемся наедине! Как же мне справится?

Гулкий пульс барабаном застучал по вискам. Амран зашел не спеша сразу поймал меня взглядом, и я стиснула ладони сцепленные спереди. Он на мгновение замер, спровоцировав во мне неконтролируемое волнение своим пристальным вниманием, затем спокойно закрыл дверь и начал приближаться.

Колени ослабели. Глядя в синие глаза мужчины, я чувствовала, как сковывает сердце нарастающая тревога. И вовсе не предстоящая ночь была тому виной, нет. А мысли о боли, которую нанес Амрану мой отец… Мысли о его сестре, молотом пробивающие нервную систему — я как будто провела параллель между нами! Как было ей страшно… Как было мучительно и больно, если она даже пошла на такой непоправимый шаг!

Амран остановился очень близко, и я нервно сглотнула, уставившись ему в грудь. Дыхания перестало хватать, будто я оказалась меж двух бетонных плит. И никаких сил поднять глаза… Больше никаких.