Отвергнутые жёны, или Амазонки поневоле

Я, кряхтя, как девяностолетняя старуха, поднялась на ноги, облокотившись на любимого, доковыляла до воды. Зашла в ручей и села. Отскребала от себя брызги крови и грязь. Промывала волосы.

- Как ты? – Кир опустился рядом.

- Знаешь, в своём мире мне не приходилось убивать. Даже животных.

Мужчина удивился:

- Что же вы едите? Только плоды деревьев?

- Нет, - улыбнулась ему, - это делают специальные люди. Выращивают и убивают животных для других. А здесь стала какой-то настоящей убийцей.

- Тебе не нравится такая жизнь? – Кир поднял на меня грустные глаза.

- В каждом мире свои условия для жизни. С этим приходится считаться. И приспосабливаться. Но мне претит убивать себе подобных. Хотя я и понимаю, что иногда без этого не обойтись. Вот как сейчас.

- Ты как нежный цветок, который оказался среди колючек или камней, - Кир погладил меня по волосам и притянул к себе. Нежно поцеловал в лоб, - постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не пришлось убивать.

Мы долго сидели, обнявшись на берегу, слушая шум ручья и отдыхая от сражения. Пока небо не позолотил рассвет.

Обратный путь был дольше, наши силы были на пределе, да и не всем удалось избежать ранений. У Кеи рассечена рука, многие были в сильных ушибах. Я и сама не заметила, как в пылу боя мне рассекли икру, неглубоко, но теперь рана изрядно болела. По телу, как веснушки-переростки, рассыпались синяки.

К вечеру второго дня мы, наконец, добрались до дома. За изгородью послышалось ликование: женщины высыпали из деревни, встречая нас. Но на празднование сил не было. Мы быстро поели и разбрелись по шатрам. Бухнувшись в тёплый стог душистой травы, я расслабилась. Кир улёгся рядом, положив голову ему на плечо, уснула. Глубоко, без снов и видений.

Глава 27

Следующий день я чувствовала себя врачом общей практики во время бесплатного приёма. С утра до вечера промывала и обрабатывала раны, как могла, подручными средствами. Осмотрела ссадину Иды, та хорошо затянулась, но на лбу остался небольшой шрам. Позже обнаружила, что одна из женщин дошла до деревни со сломанной рукой. Всю дорогу она молчала, не хотела, чтобы из-за неё затянулся путь. И по возвращении не стала говорить, надеясь, что всё само пройдёт. В итоге рука распухла и посинела. Так же как когда-то лечила Кира, спеленала ей конечность в самодельные лубки, поправив кости, насколько это было возможно."

"Дети тоже не остались в стороне, нашли неподалёку от деревни какие-то ягоды и объелись ими, животы распухли. Хорошо, хоть не потравились.

В общем, отдохнуть я смогла только вечером, когда готовили ужин. Присев на бревно возле костра, вытянула гудевшие от усталости ноги. Ко мне подошёл Кир, принёс свежих фруктов.

- Ты скоро станешь нашим боо, - рассмеялся он, - садишь деревья, приручаешь тигров, лечишь всех.

- Пожалуй, откажусь.