Озерные страсти

Можно практически все исправить, честно поговорив друг с другом, признать свою неправоту и постараться компенсировать нанесенный ущерб, как моральный, так и материальный, – согласился с ним Антон. – Но я говорю о преступлении. Вот этот Игнат принял решение оставить деньги себе. Это определенно преступление, как его ни называй и ни квалифицируй. У него был еще небольшой люфт во времени, скажем, пара недель, чтобы отдать портфель со всем его содержимым в соответствующие органы, наврать, что не понял сразу, что это важно, не смотрел, забыл, находясь в стрессе.

Но он принял твердое решение и сразу же начал предпринимать шаги, чтобы скрыть свою находку.

– И как он ее скрыл? – допытывался заинтригованный Ромка.

Размышляя, Игнат вдруг совершенно отчетливо понял, что никто не может знать об этих деньгах. Охранники убиты, и никто не сможет вспомнить про портфель, видеонаблюдения тогда еще на подъезде на имелось. И сильно сомнительно, что его бывший шеф поставил кого-то в известность, даже родных, об этих счетах и наличности, не говоря уж про домик в Италии.

Игнат решил, что надо убедиться в том, что простое знание шифра и пароля на самом деле дает доступ к счетам.

Выдержав все следственные мероприятия в качестве основного свидетеля, поприсутствовав на помпезных похоронах министра, он оформил отпуск, теперь уж за свой счет, и купил обычную туристическую поездку в Европу. Заселился в гостинице в Мюнхене, даже посмотрел достопримечательности, а потом на поезде доехал до Цюриха, а оттуда и до Берна. Английским Миронин худо-бедно владел чуть лучше, чем «твоя моя не понимай», но на то, чтобы объясниться со служащими банков, его уровня вполне хватило.

Бинго! Десятка! Никто даже не поинтересовался, почему поменялась личность владельца счета. На предъявителя? Вот он вам, предъявитель.

И, вернувшись домой, Миронин принялся разрабатывать и продумывать серьезный стратегический и тактический план по сохранению теперь уж точно своего родного капитала, исключавший бы даже минимальную возможность попасть под подозрение полиции, или налоговых органов, или тем паче криминала какого.

Он остался работать в министерском гараже водителем. Его даже отметили и премировали за героическое поведение при нападении на министра.

Приписали к одному из замов бывшего шефа, но у них что-то сразу не заладилось с новым клиентом, не получилось контакта. И тут неожиданно начальник их службы предложил Игнату поработать в Питере, в губернаторском автопарке. Отчего-то там и зарплату больше клали, и различные привилегии, и бонусы гораздо более интересные обещали.

Как потом выяснил Миронин, такое назначение было чем-то вроде поощрения за тот самый «героизм».