Парадокс Севера (СИ)

— Вы точно уверены, что проблем не возникнет, и вы сможете друг друга понять? — в четвертый раз переспросила я, ведь Полина в отличие от меня не говорила по-французски. Теперь, когда она почти круглые сутки держала меня за руку, я поймала себя на мысли, что наша с Антоном дружба переродилась во что-то иное. Я не могла понять во что, лишь чувствовала тепло и ощущение собственной важности. Как будто мне что-то доверили. Очень ценное. — Если что-то произойдет, обязательно звоните. Вот, это мой номер.

— Все будет хорошо, дорогая, идите. Мы приготовим печенье. Да, малышка?

Та радостно кивнула.

— Ладно, — сказала я уже на русском и скомандовала, скрываясь за дверью спальни: — Тони, собирайся, я буду готова через пятнадцать минут!

Достала платье, приготовленное специально к этому вечеру и разложила на кровати. Столько готовилась, хотела Виктора удивить, а теперь… удивляю Антона.

Из гостиной раздался грохот, а потом возмущенный вопль:

— Ты что лежишь? — устроила брату разнос Полина. — Давай вставай, тебя девушка ждет.

Я улыбнулась. Когда вырастет, уж она-то парням покажет!

— Поверь мне, она выйдет оттуда не меньше чем через полтора часа! — От возмущения я едва не задохнулась.

Кое-кто точно получит сегодня. Уже хотела уже выкрикнуть, что его слова ложь и провокация, но вместо меня ответила Полина:

— Потому что она принцесса, Антон. А принцессы не торопятся!

СТРАЖ

Полина с няней По унеслись печь «настоящее французское печенье», все еще повергая меня в шок, как они друг друга понимают, а я озадачился вопросом, что надеть.

Этот вечер для нас был последним в Париже, и, честно говоря, больше напоминал финальный раунд в игре — испытании на прочность моей выдержки и нервов.

И я решил, буду в состоянии прожить его, значит и от зависимости под названием «Адель» избавлюсь.

«Это даже хорошо, что ее не будет в городе, — произнес Север, узнав, что Адель собирается в Париж без него. — Да, и то, что ты поедешь. С тобой она будет в безопасности».

Если б он знал мои мысли.

Хотя бы догадывался…

Я тут же представил, как после подобных откровений меня будут хоронить. А Виктор, стоя под дождем, одиноко бросать на мой гроб белые розы.

Зазвонил мобильный, я едва не выронил его из рук. Но вместо Северова звонила мама.

— Как дела, милый? — раздался на том конце мягкий голос.

— Всё нормально мам, сестра в восторге, — прижимая плечом трубку к уху, я попытался натянуть штанину.

— Я смотрела прогноз. Ожидается похолодание…

— Маааам, — протянул я. — Ну кончай уже, мне двадцать три скоро.

— Ладно, ладно, но я положила тебе шарф и шапку.

Я улыбнулся.

— Мне надо бежать, я потом позвоню, у нас рейс завтра утром.

— Целуй от меня Полю. Себя можешь не целовать, раз ты такой взрослый, — ответила она.

— Я тебя тоже. Все, пока.