Парадокс Севера (СИ)

— Оно не такое уж дорогое, — отмахнулась я рукой в белой пене.

— Зная тебя, Адель, я в этом очень сомневаюсь.

— А зря.

Я почувствовала, как он встал сзади, обхватывая меня руками и оборачивая пояс вокруг талии. Невольно задержала дыхание."

"Хотя мы были знакомы давно, я никогда не видела его татуировок. Обычно их закрывали длинные рукава. Теперь же я могла тщательно рассмотреть, как от запястья, оплетая его словно браслет бежала дорожка из узоров, переходящая вверх к предплечьям, на которые были нанесены то ли строчки из книги, то ли стихи. Прочитать я не успела, потому что Антон убрал руку.

— Хочешь посмотреть? — спросил он, поймав мой заинтересованный взгляд.

Я кивнула и он, опершись бедром на столешницу, завел руки за шею, ухватился за ворот и стянул майку через голову. Теперь я видела, что причудливые узоры и линии бегут гораздо дальше — к плечам, соединяясь на затылке. Ниже лопаток татуировок не было.

— Вот эту я набил первой. Мне шестнадцать было, — произнес Антон, указывая на языки пламени на его плече.

— Но это же незаконно!

Он лишь улыбнулся.

— Я тебя умоляю. Главная проблема была только в том, что мама меня за нее из дома выгнала.

Я три недели спал на полу в комнате Виктора. Иногда в сарае.

— Она у тебя строгая? — спросила я, разглядывая узоры. Мне хотелось прикоснуться к ним, но я не решалась.

— Не то что бы, — ответил Антон. — Просто не понимала. До сих пор не понимает. Смирилась, наверное.

— Vivere est vincere, — прочитала я вслух фразу на его груди.

— Жить значит побеждать, — перевел он.

— Занятно. А эта? — спросила я, указывая на нотный стан, сквозь линии которого прорывалась птица. — Что она значит?

Он ухмыльнулся.

— Это самая последняя.

— Она самая маленькая, — подметила я.

— Да. К тому моменту у меня были набиты остальные. Каждая из них что-то значила. А эта… — он на мгновенье замолчал, пожав плечами. — Я сделал ее в тот день, когда понял, что впервые влюбился. Чтобы запомнить.

— Как романтично, — улыбнулась я, касаясь черных тонких линий. — Ты конечно же не скажешь мне, кто она?

— Даже не мечтай, — покачал он головой, и что-то внутри заскреблось. Глупое чувство. Наверное, я этой девушке даже завидовала.

Виктор никогда не рассказывал про подружек Антона. Сам он тоже не распространялся.

Наверное, он был сильно влюблен, раз решил оставить след о ней на своей коже. Чтобы сменить тему, я спросила:

— Было больно?

— Сильнее, чем ожидаешь, точно, — рассмеялся парень. — Особенно на боку и запястьях.

— Зачем тогда ты продолжал делать это раз за разом?

Антон смотрел на меня неотрывно.

— Некоторые исцеляются болью, — ответил он так, словно закладывая внутрь, особый, скрытый смысл. Но задать новый вопрос не дал, скомандовав: — Твоя очередь.

— Что?

Я рассмеялась.

— У меня нет татуировок.