Парадокс Севера (СИ)

— Значит, братья, — произнесла я, вставая, словно окончательно заставляя себя смириться с этой мыслью. Это было сложно. Но возможно. Особенно в свете тех откровений, которыми поделился со мной Север.

Решив, что все произошедшее между нами за последние пару дней можно считать объявлением перемирия, я подумала, неплохо приготовить по этому поводу праздничный завтрак. После удивления, что было так явно написано на лице Севера вчера за столом, мне почему-то захотелось еще сильнее его впечатлить. Из вредности.

Подхватив с тумбы вазу с цветами, чтобы освежить воду, я осторожно вышла на лестницу.

Снизу доносились голоса.

По обыкновению, серьезный и суровый Север в низко сидящих спортивных штанах и майке стоял босиком у раковины, с собранными волосами и пеной на щеках. Интересно, как много людей видели его вот так — рано утром, когда мог позволить себе небрежность и утренний беспорядок. Его телефон лежал рядом, транслируя по громкой связи Антона.

— Как все прошло?

Чуть отвернувшись, так что теперь мне был виден только его затылок, Виктор провел лезвием по щеке, сполоснул станок, постучав им по раковине, и ответил:

— Отлично.

Даже лучше, чем планировал. Дед уже ее обожает. В ней внезапно открылись кавказские корни, так что ее тут практически приняли за свою.

Дед? Я улыбнулась. По-видимому, так он называл Тарона.

Антон рассмеялся. Громко и мелодично.

— Кто не рискует, Тон…  — ответил Северов.

— Ты же знаешь, — голос Стража стал тише. — В этом деле серая мораль.

Север усмехнулся.

— О чем ты говоришь, а? Вся наша жизнь — сплошная серая мораль. Взять хотя бы то, что мы делаем в академии. Законно ли это? Нет. Но между тем, каждый чертов преподаватель при встрече первым пожимает мою руку.

И молчит. Потому что знает, обратная сторона медали гораздо страшнее. — Он снова сполоснул станок. А я притихла, вслушиваясь. — Это чертова жизнь, Антон. Где приходиться выбирать из двух зол меньшее. И всегда кому-то будет больно.

— Но не Адель.

— Нет, не Адель. По крайней мере, я не позволю.

Умывшись, он вытер лицо полотенцем и подхватил телефон, выключая громкость, но я успела услышать самое главное:

— Ты ходишь по лезвию, Вик. Как и обычно. И хотя я сам готов любой ценой защищать Адель, мое мнение то же — ты зря потащил туда девчонку.

С ее способностью находить неприятности вас обоих как пить дать пристрелят.

Мой желудок сделал кульбит. А потом я вздрогнула от громкого звука. Что-то упало, разбившись.

Север резко обернулся и так и замер с телефоном у уха.

Я же застыла напротив, прижимая ко рту руки, из которых только что выпала ваза с цветами.

— Это шутка. Просто дурацкая шутка, — выставляя перед собой раскрытые ладони, произнес он.

— Что? — пискнула я.