Парадокс Севера (СИ)

И только его черно-белый силуэт на фоне книжных стеллажей. Прямо-таки картина маслом.

Если вы спросите, зачем ему понадобилось идти сюда посреди ночи, чтобы найти какую-то книгу, которая нужна ему прямо сейчас и почему нельзя подождать до утра, ответа не получите. Ровно как и на то, откуда у него ключи. Как он говорит: «Здесь у меня неограниченный доступ к знаниям».

Не удержавшись, я достала из кармана телефон и сфотографировала.

— Мечтаешь о моей фотографии на заставке? Могла бы просто попросить.

— Нет, — равнодушно ответила я. — Компромат никогда лишним не будет.

Вот выкинешь что-нибудь, покажу декану, как ты посягаешь на имущество академии. Еще и в комендантский час.

Север перестал жевать, его самодовольная улыбка померкла. Зато моя расцвела на лице словно цветок, которые после палящего дневного солнца наконец хорошенько полили.

— В Карточной Долине нет комендантского часа, — сказал он.

— Теперь ты тоже ее так называешь?

Я вскинула брови. Потому что это название придумала я и считала, что никто кроме нас троих — меня, Леси и Пашки, его не знает.

— Я оценил, — коротко ответил Северов.

Теперь мы встречались каждую ночь.

Возвращаясь с занятий, я знала, меня будет ждать новая карточка с написанным на ней адресом.

Иногда наши встречи напоминали тихий разговор. Когда не хочется повышать голос, чтобы не спугнуть. Когда все, что тебе нужно, лишь человек напротив да кружка горячего чая, что по ночам казался каким-то особенным, почти магическим. Виктор рассказывал про брата, а я прикипала взглядом к его движущимся губам и опущенным ресницам, изредка делясь тем, о чем он не знал, в ответ.

Порой они сводились к молчанию. В такие дни он чаще всего что-то читал, шурша перелистываемыми страницами, закинув здоровую ногу на колено.

Его любимая поза. Вторая после сидения на подоконнике.

А порой меня прорывало. Так, что я принималась рассказывать все, что случилось за день. Я знала, ему не нужны подробности, но он почему-то не перебивал. Слова и взгляды — единственная близость, которую он себе позволял. И я была за это благодарна.

Его взгляд в это время блуждал по моему лицу, останавливаясь то на глазах, то на руках, которыми я, как обычно, активно жестикулировала. Я же ловила себя на мысли, что привыкла к этому острому укору, который давно перестал быть пугающим.

Удивительно, но при живом общении Север оказался ненамного многословнее, но чем больше мы узнавали друг друга, тем лучше я начинала его понимать. Пару раз ловила себя на мысли, что неосознанно представляю его реакцию на собственные слова. Как он задумчиво проводит рукой по волосам, хмыкает, подняв уголок губы в полуулыбке. Как будто пытаясь не превысить лимит на счастливые мгновенья.

Эта сдержанность доводила до ручки.