Парадокс Севера (СИ)

— Раз у тебя проблема с установлением телесного контакта, давай ты сама скажешь, как тебя можно трогать, чтобы ты от меня не шарахалась.

— Да откуда мне знать? — возмутилась я, краснея и отворачиваясь. — Ты так спрашиваешь, как будто я десять лет проводила тесты.

Трогать! Надо же такое сказать? И тут я почувствовала, как его руки опустились на мою талию, чуть сжимая.

Рывок, мои ступни на мгновенье оторвались от земли, и вот он уже прижимал меня спиной к своей груди.

— Нет, — я попыталась вырваться, но вырвался лишь жалобный писк. Из меня. — Ай-яй-яй.

И вдруг Север засмеялся.

Таким легким и звонким смехом, раскатистым и в то же время чистым, как горный ручей. Он смеялся надо мной, но мне не было обидно. Потому что смех этот не был злым или издевающимся. Он был из тех, что изо всех сил пытаешься сдержать, но не можешь.

Отпустив меня, Северов прикрыл ладонью слезящиеся от смеха глаза. И я поймала себя на том, что мои губы растягиваются в ответ.

— Прости, прости, — откашлявшись в кулак, сказал он. Север извинялся? Это что-то новенькое. — Не смог сдержаться, правда. Давай продолжим.

Он выпрямился. Еще раз одернул себя, чтобы не улыбаться.

Зря, ведь ему шло.

— Все, теперь серьезно. — И подал руку.

Я ошарашенно замерла, а потом вложила в его ладонь свою, и на этот раз мягко, словно в замедленной съемке, он притянул меня к себе, обхватывая за талию.

Мы стояли лицом к лицу. Разве что даже на каблуках мне приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

— Так нормально? — прошептал он. Я кивнула, и Север чуть сильнее надавил на мою поясницу, вынуждая сделать к нему пол шага ближе, прижавшись всем телом.

Я едва не умерла от неловкости и смущения. Показалось, что сердце замерло внутри.

Вот только привычной паники не было.

— Я не сделаю ничего без твоего позволения, обещаю, — мягко произнес он, убирая прядь с моего лица за ухо. Все еще сохраняя зрительный контакт.

И я поверила.

А потом плавно отстранился и произнес:

— Поехали?

Глава 36 - Париж?

СТРАЖ

— Поехали! — взвизгнула Полина, вцепившись в подлокотники кресел.

Я прикрыл глаза. Отвратительная была идея."

"Поскольку мы относились к группе пассажиров с ребенком, нам первым разрешили подняться на борт. И теперь, глядя во все глаза на стюардесс, улыбками встречающих пассажиров, Полина аж повизгивала от нетерпения.

Адель же грустно смотрела в окно за тем, как грузят багаж.

— Северов, ты в своем уме? — прошипел я в трубку сегодня утром.

— Я не могу отказаться. Отец поставил мне ультиматум. На кону фирма — моя фирма, мне придется идти.

— Адель тебя убьет.

— Знаю.

— Ты обещал ей эту поездку еще тучу недель назад.

— Знаю.

— Ты мудак.

— Знаю, — все также ровно ответил Север.

Я устало потер глаза, глянул на часы. Восемь утра. Полина заворочалась на соседней койке.