Паук

Его я увидела как раз, когда Демид стянул брюки с боксерами и выпрямился передо мной во всей красе.

Чувствуя, как от жара пульсируют щеки, я словно резко очнулась и смущенно опустила взгляд. Зачем-то прикрылась руками и спешно шагнула в сторону — к проему между Демидом и дверью, намереваясь выйти. Однако меня никто не собирался выпускать. Перехватив мой растерянный взгляд, он шагнул в кабину точно танк, загоняя меня назад.

— Руки убери от тела, — велел стальным тоном. — Стесняться меня вздумала?!

Нервные окончания словно парализовало, и я послушно раскрылась, вновь оказавшись у стенки.

И ведь ничего не скажешь, ничего не объяснишь. Разве такой поймет?! Поймет, что обжигает внутри и давит, давит…

Неожиданно матовая дверь за спиной Демида закрылась, уединяя нас и вмиг делая пространство слишком тесным. Он даже не взглянул на меня — включил воду и начал спокойно мыться, как будто я здесь одна из полочек для мыла. Или как будто таким образом решил выломать кирпичи невидимой преграды, которая стала возникать внутри меня в его присутствии.

Так я и простояла возле стенки пока Арбатов не закончил и вода перестала бежать с потолка.

Не знаю, что отражалось в моих глазах, когда он повернулся ко мне и обхватив ладонью шею, притянул вплотную к себе. Тело моментально задеревенело. Я едва делала вдохи, пока он исследовал руками мою обнаженную кожу и втягивал запах влажный волос. Но в какой-то момент вдруг отстранился, захватил пальцами подбородок и буквально заставил меня привстать на цыпочки.

— Боишься меня, — констатировал, впиваясь в глаза, и таким тоном словно уловил это даже в запахе.

Я даже ничего не успела выдавить, как Демид ловко повернул меня и прислонил животом к стенке.

Его ладонь казалась горячим камнем, когда он провел вниз по позвоночнику и замедлился на пояснице. Вжимаясь щекой в теплый пластик, я зажмурилась до белых пятен, ощутив, как его пальцы начали очерчивать следы от ремня.

— Мне не нужен твой страх, — холодно сообщил он, поглаживая кожу ягодиц. — Однако тебе придется считаться со мной.

По шее побежали мурашки, когда Арбатов резко склонился к моему лицу, обдав жарким дыханием кожу над ухом.

— Я жесток, Катя, — выдал он без снисхождения, а его пальцы тем временем плавно скользнули ниже.

 — Но никогда не наказываю ради наказания или удовольствия. Ты уже получила свой урок. А если хочешь облегчить себе жизнь — научись принимать все, что получаешь от меня.

В легкие резко зашел воздух, когда ладонь Демида оказалась между моих ног и с напором заскользила вдоль складочек, вызывая неконтролируемый порыв.

Сжавшись всем телом, я инстинктивно отпрянула от стены, но он тут же придавила меня рукой между лопаток.

Жар спустился иголками по коже.