Паук

 — Карты нередко ложатся так, что планы идут вразрез с обстоятельствами. — Он поставил бокал. повернулся ко мне и непринужденным тоном сообщил: — Моему племяннику давно пора остепениться. А тебе нужно стать Арбатовой. Вот и пришьем двух зайцев одним выстрелом.

Я уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Нет, — вырвалось резкое. — НЕТ!Я не могу… я… Я не пойду на это!

Истерика накатила и завладела разумом ровно в тот момент, когда я осознала насколько далеко все зашло.

— Вы же понимаете, что это уже слишком?! — попыталась воззвать я его к человечности. — Вы… вы же не можете меня заставить!

По телу прошла рябь, когда я различила стальной блеск во взгляде Демида. Сжав губы в тонкую линию, он начал уверенно сокращать расстояние между нами.

— Знаешь, я все время пытаюсь оправдать свое *бучее рвение разворошить улей тузов, ради какого-то гребаного паренька и его сестры, которая оказалась слишком упрямой.

Я трусливо отвела взгляд, когда Арбатов возвысился надо мной, чувствуя, словно меня вот-вот придавит насмерть бетонной плитой. Он в тот же момент провел рукой по моей спине, задевая волосы, которые принялся технично наматывать на кулак.

Очень скоро мне стало больно, но я не смела даже пикнуть.

— Ты сейчас не блеять должна, а благодарить меня. Стать частью моей семьи — это огромная честь, — жестким тоном заметил он, вырвав всхлип с моих губ. — Я ввязался в войну масштабы которой твоей неспокойной голове даже не представить. Так спроси себя: достаточную ли цену ты заплатила за мою помощь?!

В горле собрался комок, а взгляд стал тухнуть, словно забытый уголек. Как по щелчку на память пришли слова Насти о том, что однажды он захочет пустить меня по кругу. И ведь она почти оказалась права… Только Арбатов сделал гораздо изощренный ход.

Я попала в капкан.

Топь вязкую и затягивающую в темноту с головой.

Я подняла взгляд на Демида, который, похоже, увидел каждый осколок разбитого зеркала моей души, именно поэтому ослабил хватку и позволил отступить.

— Не поступайте так со мной… — прошептала на одном дыхании. — Прошу вас.

Это был крик изнутри. Крик, от которого по всему моему существу шли трещины, и делили меня пополам. Я не могла понять, откуда начиналось это болезненное разрушение, и природы не могла определить, но я чувствовала каждую грань этой боли.

Демид слишком долго молчал. Лишь окинул меня долгим взглядом, от которого кровь в жилах замедлилась.

— Советую в ближайшие дни решить все дела, — услышала я спокойный приговор в какой-то момент. — Тебя ничто не должно отвлекать от предстоящей свадьбы.

Глаза наполнились слезами. Эта новая боль вновь и вновь обрушивалась волнами и опустошала нутро. Словно у меня забрали последние крылья. Словно меня выбрасывают как ненужную вещь.