Плакса (СИ)

Оттуда вышел мужчина, одетый в черный деловой костюм. Мне стало жалко этого человека, на улице лето и, наверняка, в такой одежде очень жарко. Я, как сейчас помню, что на мне был нежно розовый комплект, состоящий из шорт и маечки, но мне и в нем было жарковато, а какого этому мужчине, даже представить невозможно. Одной рукой он держал телефон у уха и с кем-то разговаривал, а другой открыл заднюю дверь машины и оттуда выбрался мальчик, примерно моего возраста. Высокий, темноволосый и, красивый. 8-ми летней мне он, определенно понравился.

У него в одной руке была большая спортивная сумка, а в другой — клюшка. Он перекинул сумку через плечо, словно она весила не больше пушинки и, вздернув голову вверх, направился в наш подъезд. Заметив меня и кучу вещей, он брезгливо поморщился, словно от них исходил неприятный запах и обошел стороной. Тоже мне, важный гусь. На входе он столкнулся с моим братом, который выбегал в тот момент, когда мальчик заходил. Он случайно задел его плечом и, кажется, даже этого не заметил. Но я видела, какой злобный взгляд бросил на него мальчик, прежде, чем скрыться в подъезде.

— Алиска, твоя комната готова, мама сказала, ты можешь подниматься, — тяжело дыша от бега, сообщил мне брат. — Пошли, скорее!

Он взял меня за руку, а я, покрепче зажав в руке свою лисичку, спрыгнула со скамейки и мы побежали в подъезд.

Меня до сих пор накрывает от теплых воспоминаний, от радости, которую я испытала тогда, когда узнала, что у меня будет своя комната. Мне не верилось, что этот день когда-нибудь настанет. Когда мы жили на старой квартире, то нам с Мариком приходилось делить одну комнату на двоих. И до определенного момента, мне это нравилось. У нас не было секретов друг от друга и мы любили играть вместе. Он даже играл со мной в куклы, а я с ним в машинки. Но, как только мы пошли в школу, все поменялось. У Марка появились новые друзья-мальчики и он предпочитал веселиться с ними. Они часто бывали у нас дома и каждый раз кто-то из них доводил меня до бешенства. Они постоянно трогали мои вещи, пытались меня дразнить и были очень шумными. Чаще всего я делала вид, что не замечаю их, иногда Марик их успокаивал, но, если они от меня все никак не отставали, я бралась им мстить. Одному из них я покрасила его синие сандалии в розовый, стащив у мамы ее лак для ногтей. Мальчик даже расплакался, когда увидел свою обувь, а я над ним еще и кривлялась, обзывая плаксой-ваксой. Позже вечером, когда родители того мальчика нажаловались за испорченную обувь их чада, мне влетело от родителей за такую выходку. Но это того стоило, этот мальчик меня больше не дразнил, да и другие стали реже ко мне приставать. И тогда я поняла, как бы сильно Марик не пытался меня защищать, сделать это смогу только я сама.