Песнь льда и огня. Книги 1-9

Дунк нахмурился:

— Ты сможешь сидеть на коне?

— Помогите мне умыться и принесите мой щит, копьё и седло, — сказал Сир Глендон, — и вы увидите, на что я способен.

* * *Уже почти рассвело, когда дождь утих настолько, чтобы поединок мог состояться. Замковый двор превратился в трясину из мягкой грязи, влажно поблескивающей в свете сотен факелов. С дальнего края поля поднимался серый туман. Он тянулся призрачными пальцами к бледным каменным стенам, пытаясь ухватиться за зубцы. За несколько прошедших после пира часов многие свадебные гости успели исчезнуть, но те, что остались, вновь взобрались на трибуны и расположились на насквозь промокших сосновых досках.

Среди них был и Сир Гормон Пик, окружённый кучкой мелких лордов и крепостных рыцарей.

Дунк не забыл, что надо делать, ведь прошло всего несколько лет, как он был оруженосцем у старого Сира Арлана. Он затянул ремешки на плохо подогнанных доспехах Сира Глендона, привязал шлем к латному воротнику, помог взобраться на коня и подал щит. Предыдущие схватки оставили глубокие выбоины в дереве, но пылающий файрболл всё ещё можно было разглядеть.

""Он выглядит таким же юным, как Эгг, — подумал Дунк. — Мрачный напуганный мальчик"". На норовистой гнедой кобыле доспехов не было. ""Ему надо было взять свою собственную лошадь. Гнедая быстрее и чистокровней, но всадник лучше управиться с тем конём, которого он хорошо знает, а этот ему не знаком"".

— Мне надо копьё, — сказал Сир Глендон. — Боевое копьё.

Дунк пошёл к стойке. Боевые копья были короче и тяжелее турнирных, которыми пользовались в предыдущих схватках; восемь футов крепкого ясеня с железным наконечником на конце.

Дунк выбрал одно и вытянул из стойки, проведя рукой по древку, чтобы убедиться в отсутствии трещин.

На противоположной стороне ристалища, один из оруженосцев Дэймона подал ему такое же копьё. Тот больше не был Скрипачом. Вместо мечей и скрипок на попоне его коня был изображён трёхголовый дракон Дома Блэкфайров, чёрный на красном поле. И принц смыл чёрную краску со своих волос, так что теперь они падали на его воротник каскадом серебра и золота, мерцая, словно кованый метал в свете факелов.

""У Эгга будут такие же волосы, если он когда-нибудь их отрастит"", — осознал Дунк. Он обнаружил, что ему трудно представить Эгга таким, но знал, что однажды ему придётся это сделать, если, конечно, они оба доживут до этого дня.

Герольд вновь взобрался на свою площадку.

— Сир Глендон Бастард, обвинённый в воровстве и убийстве, — объявил он, — самолично выступает, доказывая свою невиновность.