Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Коляска, которую везет не лошадь, а слон, называется так же — коляской? — Не получив ответа, Тирион снова умолк и стал созерцать белый круп слона-карлика.

Их, как оказалось, в Волантисе было полным-полно. Ближе к Черной Стене и людным кварталам у Длинного моста Тирион насчитал целую дюжину. Большие серые с башенками на спине тоже попадались нередко. Полуголые рабы грузили лопатами на телеги дымящиеся кучи навоза. Татуировки у них на щеках изображали мух, тучами сопровождавших повозки. «Самое занятие для моей дражайшей сестрицы, — решил Тирион. — Ей бы очень пошли лопатка и мухи на розовых щечках».

Конь теперь еле плелся — почти все, кто ехал и шел по речной дороге, направлялись на юг, и рыцарь напоминал бревно, подхваченное течением. У девяти из каждых десяти человек имелись на щеках рабские метки.

— Сколько рабов… Куда они все идут?

— Красные жрецы на закате зажигают свои костры. Верховный произнесет проповедь. Я бы свернул куда-нибудь, но к Длинному мосту не попадешь, не проехав мимо красного храма.

Еще через три квартала улица влилась в огромную освещенную площадь. Смилуйтесь, Семеро, — этот храм в три раза больше Великой Септы! Колонны, ступени, купола, башни точно вытесаны из одной колоссальной скалы не меньше чем холм Эйегона.

Стены выкрашены в разные оттенки красного, оранжевого, желтого и золотого, переходящие один в другой, как облака на закате. Стройные башни, устремленные в небо, похожи на языки пламени.

На храмовой лестнице горели два громадных костра. Между ними на столбе из красного камня стоял Бенерро, верховный жрец. Каменный мостик соединял его постамент с террасой, где расположились священнослужители более низкого ранга — жрецы и жрицы в красном, послушники в бледно-желтых и оранжевых одеяниях.

Площадь была битком набита народом. Многие прикололи к рукавам или повязали на лоб красные лоскуты, и все взоры были прикованы к верховному жрецу Рглора.

— Дорогу, — ворчал рыцарь, пробираясь на коне сквозь толпу. — Посторонитесь.

Его пропускали неохотно, провожая руганью и возмущенными взглядами.

Бенерро, чей звонкий голос разносился по всей площади, был высоким, худым, с аскетическим молочно-белым лицом. Ярко-красная татуировка в виде языков пламени покрывала всю его бритую голову, огибая глаза и безгубый рот.

— Он татуирован, как раб? — спросил Тирион.

Рыцарь кивнул.

— Храм покупает детей и делает их жрецами, храмовыми проститутками или воинами. Вон, видишь? — Рыцарь показал на ступени, где шеренгой стояли люди в фигурных доспехах и оранжевых плащах. Наконечники их копий были выкованы как те же языки пламени. — Огненная Рука. Священные воины Владыки Света, защитники храма.

— И сколько пальцев у этой руки?

— Ровно тысяча. Вместо угасшего огня зажигают новый.