Песнь льда и огня. Книги 1-9

— И кто же будет отцом — сир Патрек? А может быть, вы?

— Лучшего жениха не найдете. В жилах Флорентов течет кровь старых королей Гарденеров. Леди Мелисандра совершит обряд, как и в этот раз.

— Не хватает только невесты."

"— Этому горю помочь легко. — Из-за фальшивой улыбки могло показаться, что у сира Акселла сильно болит живот. — Вы отправили ее в один из своих замков, лорд Сноу? В Серый Дозор, в Сумеречную Башню, в Бочонок с другими женщинами? — Он придвинулся ближе. — Говорят, будто вы приберегаете ее для себя, так мне это все равно, лишь бы ребенка в животе не было.

Сыновей она родит от меня, но если вы малость ее объездили… мы оба светские люди, не так ли?

— Мне искренне жаль королеву, если вы и впрямь ее десница, сир Акселл.

— Значит, это правда, — побагровел Флорент. — Вы хотите оставить ее себе. Бастард желает занять высокое место лорда-отца.

«Бастард отказался от высокого места… что до Вель, то бастарду стоило лишь попросить».

— Прошу прощения, сир, мне нужно подышать воздухом. Что это? Рог?

Другие тоже слышали. Музыка и смех затихли мгновенно, танцоры замерли, даже Призрак наставил уши.

— Что это такое?

— Боевой рог, ваше величество, — ответил королеве сир Нарберт.

Трепещущая рука Селисы порхнула к горлу.

— Нас атакуют?

— Нет, ваше величество, — успокоил ее Ульмер из Королевского леса. — Это часовые трубят со Стены.

Один раз. Разведчики возвращаются. Не успел Джон подумать об этом, рог затрубил опять.

— Два раза, — пробормотал Малли.

Черные братья, северяне, вольный народ, тенны и люди королевы застыли, прислушиваясь. Сердце отсчитало пять ударов… десять… двадцать. Потом Оуэн Олух прыснул, и Джон перевел дух.

— Два сигнала.

Одичалые, — объявил он.

Вель привела Тормунда.

Дейенерис

Чертог гудел от юнкайского смеха, юнкайских песен, юнкайских молитв. Танцоры кружились, музыканты производили странные звуки пузырями, пищалками и бубенчиками, певцы пели любовные баллады на непонятном языке Старого Гиса. Вина струились рекой — не та кислятина, что производят в заливе Работорговцев, а сладкие сорта из Бора и Кварта, сдобренные заморскими пряностями. Юнкайцы по приглашению короля Гиздара явились, чтобы подписать мир и посмотреть, как возродятся миэринские бойцовые ямы.

Принимал их супруг Дейенерис в Великой Пирамиде.

Дени не могла понять, почему пьет с теми, с кого охотно кожу бы содрала.

Им подавали крокодила, поющего спрута, лакированных уток, верблюжатину, гусениц. Менее изысканным гурманам предлагались козлятина, ветчина и конина, а без собачатины, как известно, ни один гискарский пир не обходится. Повара Гиздара приготовили собак четырьмя разными способами. «Гискарцы едят все, что летает, плавает или ползает, кроме разве человека и дракона, — предупреждал Даарио.