Песнь льда и огня. Книги 1-9

— Там что, был дракон? — Карлик пожал плечами. — Я знаю только, что мертвых королев на улице не находили.

— Да мертвецов сотнями подбирали, — не сдавался старик. — Тащили их в яму и жгли, хотя половина и так поджарилась. Может, ее не узнали, раздавленную-то и в крови. Или узнали, а вам, рабам, не сказали.

— «Вам, рабам»? — повторила женщина. — На тебе на самом ошейник.

— Газдоров, — похвалился старик. — Мы с ним отродясь вместе, все равно что братья. Вы, астапорские да юнкайские, только и ноете о свободе, а я бы свой ошейник не отдал, хоть предложи драконья королева мне пососать.

"Тирион с ним не спорил. Хуже всего в рабстве то, что к нему привыкаешь, и жизнь большинства рабов не слишком отличается от жизни слуг в Бобровом Утесе. Попадаются, конечно, особо жестокие хозяева и надсмотрщики, но о вестеросских лордах, стюардах и бейлифах можно сказать то же самое. Юнкайцы, если рабы выполняют свою работу и не бунтуют, обращаются со своей собственностью довольно прилично. Этот старик в ржавом ошейнике, гордящийся тем, что принадлежит Вислощекому, — скорее правило, чем исключение.

— Газдор Великое Сердце? Наш хозяин Йеццан очень высокого мнения о его уме. — Йеццан, если по правде, говорил, что в его левой ягодице ума больше, чем у Газдора с братьями.

Миновал полдень, когда их очередь наконец подошла.

— За водой для Йеццана всегда приезжает Нянюшка, — с подозрением заметил одноногий колодезный раб. — С четырьмя людьми, на тележке. — Ведро плюхнулось в колодец, и облупленные, тощие, сильные руки потащили его наверх.

— Мул издох, Нянюшка тоже, — сказал Тирион. — Теперь сивую кобылу оседлал сам Йеццан, а шестеро его солдат дрищут.

— Ладно. — Выдумка про солдат заставила одноногого шевелиться проворнее.

Назад Тирион и Пенни тащили по два ведра, сир Джорах четыре. День накалялся, воздух давил, как мокрая шерсть, вёдра с каждым шагом делались тяжелее. Вода плескала на ноги, колокольчики вызванивали марш. Знай Тирион, что так будет, не стал бы жать на спуск того арбалета. В полумиле к востоку поднимался дым от палатки, куда сложили всех умерших прошлой ночью.

— Нам сюда. — Тирион дернул головой вправо.

— Но мы пришли с другой стороны, — удивилась Пенни.

— Неохота дымом дышать — он полон вредных миазмов. — Это, строго говоря, не было ложью.

— Мне отдохнуть надо, — сказала девушка.

— Ладно. — Тирион поставил вёдра и сел на камень, чтобы растереть ноги.

— Давай я, — предложила Пенни.

— Не надо, я лучше знаю, где помассировать. — Он привязался к ней, но все еще чувствовал неловкость, когда она его трогала. — После таких побоев ты, Мормонт, скоро станешь уродливее меня.