Песнь льда и огня. Книги 1-9

 — Один от Харла Охотника, другой от Харла Красивого, а мать одна. Отцы друг друга терпеть не могут: я бы на твоем месте послал одного в Восточный Дозор, другого в Сумеречную Башню.

Он назвал еще сыновей Хауда Скитальца, Брогга, Девина Тюленебоя, Кайлега Деревянное Ухо, Морны Белой Маски, Великого Моржа…

— Великий Морж? Вот это да.

— У них на Стылом берегу чудацкие имена.

Отцом троих мальчиков, как уверял Тормунд, был Альфин Убийца Ворон, убитый Куореном Полуруким.

— Не похоже, что они братья, — заметил Джон.

— Потому что матери разные. Хрен-то у Альфина был махонький, поменьше твоего, но совал он его куда ни попадя.

У него в каждой деревне по сыну. А тот вон, с крысиной мордочкой, отродье Варамира Шестишкурого. Помнишь его, лорд Сноу?

— Помню. Оборотень.

— И злющий мерзавец в придачу. Теперь вроде помер — после битвы его никто не видал.

Двое оказались переодетыми девочками. Джон велел Большому Лиддлю и Рори привести их к нему. Одна послушалась, другая кусалась и лягалась.

— У них тоже отцы именитые? — спросил Джон.

— У этих-то? Вряд ли. Жребий вытянули, небось.

— Так это же девочки.

— Да ну? Эй, ребята, мы тут с лордом Сноу поспорили, у кого из вас стручок больше. Спустите-ка штаны, дайте глянуть.

Одна залилась краской, другая прошипела:

— Отцепись, Тормунд Великаний Зад. Дай пройти.

— Хар-р! Твоя взяла, ворона, стручков у них нет, зато вот у этой фитюльки есть яйца — копьеносицей будет. Раздобудьте им девчачью одежку, — крикнул Тормунд своим, — не то лорд Сноу намочит подштанники.

— Мне нужны двое мальчиков вместо них.

— Зачем это? Заложник остается заложником. Что мальчишке снести голову, что девчонке, разницы нет.

Многие отцы дочек тоже любят.

Джона заботили не отцы.

— Манс тебе о храбром Данни Флинте не пел?

— Вроде нет. Кто таков?

— Девушка, которая переоделась мальчиком, чтобы вступить в Дозор. Красивая песня, но грустная, и конец у нее плохой. — В песне говорится, что призрак Данни до сих пор блуждает в Твердыне Ночи. — Эти девочки поедут в Бочонок. — Единственные мужчины там — Железный Эммет и Скорбный Эдд. Джон доверял обоим, чего не мог сказать о большинстве своих братьев.

Тормунд, поняв его, от души плюнул.

— Экие вы гадкие птицы, вороны.

Ладно, получишь еще двух мальчишек.

Когда в туннель прошли девяносто девять заложников, Тормунд представил последнего.

— Мой Дрин. Позаботься о нем, ворона, не то я съем твою черную печень.

Убитый Теоном Бран был бы теперь одного возраста с этим мальчиком, но Дрин не столь миловиден, как маленький Старк. Плотный, коротконогий, с широким красным лицом и буйной гривой темных волос — вылитый Тормунд.

— Он будет моим пажом, — пообещал Джон.

— Слыхал, Дрин? Смотри не озорничай.