Песнь льда и огня. Книги 1-9

Рикон отказался спуститься. Возмущенный, заплаканный, он засел в своей палате.

— Нет! — завопил он, когда Бран спросил, не хочет ли он попрощаться с Роббом. — Никакого прощания не будет!

— Я сказал ему, — объяснил Бран. — А он ответил, что никто никогда не возвращается.

— Рикон не может навсегда остаться младенцем. Он — Старк, и ему уже скоро четыре года. — Робб вздохнул. — Ладно, мать скоро вернется. А я возвращусь с отцом, обещаю тебе!

Брат развернул своего коня и пустил его рысью. Серый Ветер бежал возле коня, высокий и быстрый. Халлес Моллен выехал перед ними обоими из ворот с трепещущим белым знаменем дома Старков на высоком древке из серого клена.

Теон Грейджой и Большой Джон заняли места по обе стороны Робба. Рыцари последовали за ними двойной цепочкой, увенчанные сталью копья поблескивали на солнце.

Несчастный Бран вспомнил слова Оши. «Робб направляется не в ту сторону…» Какое-то мгновение он хотел поскакать следом за братом и выкрикнуть вслед предупреждение, но Робб уже исчез под решеткой, и возможность исчезла.

За стенами замка множеством глоток взревела пехота, вместе с горожанами приветствовавшая выехавшего Робба.

Бран знал это. Они встречали лорда Старка Винтерфеллского; брат скакал на великом коне, и плащ его трепетал на ветру, а Серый Ветер несся рядом. «Меня никогда не будут так приветствовать», — понял Бран с тупой болью. Быть может, ему и суждено быть владыкой Винтерфелла в отсутствие отца и брата, но он навсегда останется Браном Сломанным. Он даже не в силах самостоятельно спуститься с коня.

Когда далекие крики постепенно стихли и двор наконец опустел, Винтерфелл показался Брану заброшенным и мертвым. Он поглядел на оставшихся с ним: женщин, детей, стариков… и Ходора.

Огромный конюх озирался потерянно и испуганно.

— Ходор? — повторял он печально.

— Ходор, — согласился Бран, гадая, что это значит.

Дейенерис

Получив свое удовольствие, кхал Дрого поднялся с подстилки и башней встал над Дени. Кожа его светилась темной бронзой в неровном свете жаровни. Тонкие линии старых шрамов проступали на широкой груди. Расплетенные черные волосы рассыпались по плечам, спустившись по спине ниже поясницы. Влагой поблескивал признак его мужества. Рот кхала изогнулся под длинными вислыми усами:

— Жеребец, который покроет мир, не нуждается в железном кресле!

Дени оперлась на локоть и взглянула на него, такого высокого и великолепного.

В особенности она любила его волосы. Дрого никогда не подстригал их: ведь он не знал поражений.

— Предсказано, что жеребец этот доскачет до самого края земли, — сказала она.

— Земля кончается у черного соленого моря, — немедленно ответил Дрого. Смочив лоскут ткани в тазу с теплой водой, он принялся стирать с кожи масло и пот.