Пленница

Стройку останавливай, я подумаю, что там будет теперь.

Елизавета что-то кричит наверху. Сквозь пелену шока я осознаю, что мы потеряли все. Вообще все.

— Алтай, деньги будут крайний срок через неделю, максимум две, — говорит отец нервно.

— Тебе их, судя по всему, взять негде.

— У меня в Италии...

Алтай прерывает отца громким смешком:

— Ты считаешь, я дам тебе выехать из страны?

Папа тут же начинает строить из себя оскорбленного, наседает, что они ведут дела всю жизнь. Что он держит свое слово и за поступки всегда отвечает. И что людей уж точно не кинет. Не такой он человек. Мое сердце колотится на разрыв. Я то и дело киваю, поддерживая отца.

В какой-то момент он извиняется и отходит ответить на звонок, я же изрядно нервничаю, сгребая осколки в кучу. Боковым зрением улавливаю движение — Алтай подходит совсем близко. Деревенею. Аж болит внутри. Смотрю я строго в пол.

Не буду на него снизу вверх. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Пусть хоть пнет сейчас — не стану унижаться.

Он, видимо, это понимает, присаживается на корточки.

— Надень перчатки, иначе поранишься. — Протягивает пару монтажных.

Этого я ожидала меньше всего на свете. Воровато поднимаю глаза. Они у нас почти на одном уровне.

— У вас с собой перчатки? Серьезно? Зачем?

Каждый вопрос отбит глухим ударом сердца о ребра. Я вдыхаю изысканный парфюм Алтая и вспоминаю, что не успела даже умыться.

— Чтобы отпечатки пальцев не оставить на месте преступления, — произносит он серьезно. При этом на губах играет улыбка.

— Ха-ха-ха, — цежу я, стараясь, чтобы голос не слишком срывался. — Да вы стендапер. — От волнения в лицо ударяет краска. Знаю, папе не понравится, что мы разговариваем. Еще знаю, что я совсем мелюзга рядом с Алтаем, но тем не менее не сдаюсь: — Позвольте напомнить, вчера вы и ваш друг прибыли сюда, и этот факт может быть подтвержден многочисленными свидетелями. У вас конфликт с моим отцом, и полиция без труда установит вашу причастность. Будьте уверены, через час вы будете задержаны. И никакие перчатки вас не спасут.

— Ого. Ты все же поступила на юрфак, как планировала? Чтобы сажать таких, как я.

Господи боже мой! Про себя я ору чайкой.

Задыхаюсь и умираю под прямым насмешливым взглядом. Сжимаю в панике зубы.

Запомнил он, надо же!

Сажать таких, как он, я пообещала Алтаю при нашей второй встрече, в свои четырнадцать. Значит, не ошиблась, узнал он меня вчера и улыбнулся, потому что стало смешно.

Не представляю, как удается держать себя в руках. В глаза Алтаю смотреть не получается, но я пялюсь на стекло и киваю:

— Да, поступила. Третий курс заканчиваю.

— Замечательно, давай тогда попробуем двинуться дальше и проследить логическую цепочку, — предлагает он.