Пленница

Я явно не в себе — растравлена, растеряна, уязвлена и одновременно возбуждена до предела. Я не помню себя такой, это была невероятная прелюдия, и если бы я не полезла с поцелуями, мы бы уже продвинулись дальше, как само собой.

И тем не менее, я могу поклясться, что при моих последних словах у него волоски на теле встали дыбом. Я прижималась вплотную, и поэтому почувствовала мурашки.

Обнимаю его и послушно зацеловываю, куда разрешается.

Мы перемещаемся на кровать. Алтай приглушает свет, раздевается. Открывает ящик тумбочки. Мое сердце колотится в горле.

Он больше ничего не спрашивает.

Я тоже молча стягиваю стринги, поражаясь тому, какие они мокрые.

Когда он оказывается сверху, я обнимаю его руками и ногами, вдыхаю его запах и закрываю глаза. Стараюсь расслабиться. Я прижимаюсь к нему всем телом, будто стараясь раствориться и исчезнуть.

- Может, будет немного больно, - говорит он. Не нервничая и не суетясь. Он просто сообщает. Его уверенность заразительна, и я также спокойно киваю.

Хочу, чтобы он кончил. Со мной.

Он направляет член, я закрываю глаза. Все еще не верю, что это происходит. Со мной. С ним. Сказал бы кто две недели назад? Неделю?

Стараюсь разобрать этот момент на атомы, запомнить.

Мой первый раз. Задыхаюсь. Вот сейчас... Толчок.

Удовольствие сливается с режущей больно. Я громко всхлипываю, хватаясь за него. Чувствуя, как плавно, но уверенно он протискивается в меня. Шумно выдыхает сам, от чего моя разорванная в клочья душа воспламеняется.

Я чувствую, что как прежде уже не будет. Я становлюсь другой, прямо сейчас. Вступаю в новый этап жизни. Обнимаю своего проводника нежно-нежно. Он снова выдыхает и делает еще толчок. Сердце тарабанит о ребра.

Между моих лопаток катятся капельки пота. Он чуть замедляется, трется носом о мой висок, и это то, что мне сейчас нужно.

Помимо поцелуя.

В полумраке я ощущаю его дыхание на своих губах. Тянусь, но он снова отворачивается. И начинает двигаться. Толчок, еще один, еще. Каждый новый будто глубже и сильнее предыдущего. Я сначала выгибаюсь, но боль нарастает в прогрессии и постепенно вытесняет все приятные ощущения, становясь самым главным. Единственным. К его члену будто приклеено лезвие, которое с каждой секундой становится острее.

Слезы выступают, я впиваюсь ногтями в его плечи и задерживаю дыхание. Сжимаюсь. Терплю. Терплю.

Алтай резко выходит и, облокотившись на локоть, сжимает член рукой. Несколько быстрых движений руки по внушительному стволу. Я задерживаю дыхание, и завороженно разглядываю его в полумраке. Наблюдаю, как кончает в презервативе.

Закончив, он утыкается в мою шею. Кожу покалывает. Боль пропала, едва он покинул мое тело, и я дрожу от неясного не удовлетворения, страха и почему-то восторга.

Делаю глубокий вдох-выдох. Он тоже.