Пленница миллиардера (СИ)

Вот мы и придумали такой ритуал пару раз в неделю обычно после моих спектаклей.

Возвращаемся домой уставшие. Дети все ещё не спят. Няня не может их уложить без нас. Ждут сказку от мамы. И чтобы ещё непременно папа укрыл одеялком.

Переодеваемся и укладываем детей спать. У Артура и Влады разница меньше двух лет. Они в какой-то момент стали неразлучными. Даже спать в одной комнате захотели. Мы не препятствовали. В будущем, конечно, кто-то из них захочет отдельную спальню. В большом доме Роберта это не проблема.

Я специально читаю без интонации, однотонным голосом. И дети быстро засыпают.

Выхожу из детской и иду в нашу спальню. Поверить не могу, что раньше мне этот дом казался неуютным. Сейчас все по-другому: это место моей силы, место, где растут мои дети и где живет моя семья.

Многое мы вместе переделали (детские, немного изменили нашу спальню). Ещё Роберт сделал для меня отдельную гардеробную и выделил мне место под кабинет… Хотя он мне не особо сейчас нужен: это раньше, как толко родился Артур, я приходила туда побыть в одиночестве и наполниться силами.

Воспитывать детей трудно. Сначала мне даже казалось, что мою прежнюю жизнь просто взяли и украли. Отняли мою свободу…

Роберт много переживал, что будет плохим отцом, а по итогу оказался родителем даже лучше меня. Ему было не в тягость вставать по ночам, менять памперсы, качать на руках…

Он отменил всю свою работу и много времени проводил дома.

Но я все равно сильно уставала.

Хоть я и сопротивлялась, он настоял на няне, когда Артуру было полгода. И нашёл очень милую женщину, которая до сих пор нам помогает.

Постепенно я ко всему привыкла, жизнь с детьми перестала казаться мне слишком трудной. Мы стали вместе ездить в отпуск. У меня появилась работа в театре.

Я захожу в спальню, Роберт откладывает книгу, которую читал, и смотрит на меня. Протягивает руку, приглашая меня в его объятья, я ложусь к нему на плечо. Он выключает свет.

Я думаю, что мы просто будем спать. Ведь меньше двух часов назад мы были в отеле и занимались там жарким сексом. Но Роберт начинает целовать меня. Шепчет на ухо:

— Я тебя люблю.

Улыбаюсь: сейчас он говорит мне нежности, а в отеле были такие непристойности, что и вспоминать стыдно. И все это уживается в одном человеке.

— Я тебя обожаю, — говорю ему искренне."

"Иногда мне кажется, что после появления детей, страсти между нами стало даже больше. Появились, конечно, и ограничения: когда дети дома, сексом не займёшься в любую минуту и не будешь делать это, например, на кухне, как раньше.

Но Роберт всегда находит время и силы.

Это все любовь.

Она у нас началась с его похоти и желания обладать.

Кто бы мог подумать, что страсть изменит нас обоих. И перерастет в такое большое чувство."