Пленница тирана

Воздух из сжатых от напряжения легких выходит с диким скрипом, когда он вытаскивает наконец из меня свой палец. И снова его член оказывается между ягодицами.

Ну, — чего он тянет! Лучше бы уже закончил все это поскорей!

Его руки снова начинают скользить по бедрам, — едва касаясь пальцами, совсем не грубо, — но от этой странной ласки я вздрагиваю еще сильнее.

Он прижимается к моей спине грудью, — и жар его кожи опаляет меня.

Сжимает грудь, — на этот раз тоже совсем не больно, придавливает пальцами соски, слегка царапая их.

Его дыхание, его запах, — терпкий, густой, с явным ароматом сандала, который я всегда так любила, — будто клеймят меня и пачкают собой, пропитывая насквозь.

Пальцы резко толкаются мне в рот, с силой нажав на губы, — и мне остается только поддаться.

Вбивается ими, прижимая язык, надавливая, — и скользит вниз, по подбородку, по шее, оставляя на мне след собственной слюны…

И снова дергаюсь, когда его пальцы резко прижимают мой клитор, — новые искры из глаз, уже совсем другие, — и тут же болезненная, тяжелая, жгучая пульсация внизу живота, — такая, что взрывает.

Дергает резко бедра на себя, врываясь в меня жестко, раздирая, раздвигая своим жестким напором внутри, — и его хрип опаляет мою кожу.

Он замирает, а я сразу обмякаю, нанизанная на него. Еле на ногах удерживаюсь. Ничего не чувствую, все тело будто превратилось в нечто бесплотное, неощутимое. Только его член внутри меня, — горячий, пульсирующий, замеревший и дергающийся.

Хочется сжаться со всей силы, — и вытолкнуть, выдавить это из себя, но его пальцы снова нажимают на клитор, — и меня простреливает каким-то странным, резким ощущением, как будто током, — насквозь, по всему животу, до самых сосков, — еще сильнее, чем когда он сжимал и сдавливал их пальцами, — и я расслабляюсь, почти оседая вниз, практически падая.

— Нежная, — то ли действительно слышится сзади, то ли и правда он это говорит?

Останавливается, проталкиваясь в меня до основания, так глубоко, что, кажется, я его уже внутренностями чувствую, — и снова руки по груди начинают шарить. Сжимает соски, сдавливает пальцами, выкручивает, — а у меня лязгающие челюсти перед закрытыми глазами.

И вдруг начинает вбиваться в меня, — резко, жестко, так, будто на куски раскромсать хочет, — и я только судорожно ловлю распахнутым ртом воздух, — дышать не могу, задыхаюсь, и уже не челюсти монстров, уже круги красные, черные яркими вспышками перед глазами взрываются!"

"О кафель доламываю ногти, сдирая до мяса, в кровь. И, прикусив губу, просто беззвучно вою, — от всего.