Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Я выбирала ткань на платье, как раз присматривалась к куску голубого сатина, когда мой взгляд привлекло кое-что поинтереснее. На другой стороне Шлака один старик держит коз. Старика так и называют — Козовод, а как его по-настоящему зовут, я даже не знаю. Он все время кашляет, суставы у него опухшие и как будто вывернутые — видно, много лет на шахтах горбатился. Ему повезло. Сумел накопить денег, завел коз и теперь не умрет с голоду. Сам старик грязный и сердитый, но за козами следит и молоко продает хорошее. Было бы только за что покупать.

Одна козочка, белая с черными отметинами, лежала на тачке.

Какой-то зверь, может, дикая собака, подрал ей лопатку, и началось заражение. Старик поддерживает козу, чтобы подоить; сама она на ногах не держится. Я знаю, кто ее выходит.

— Гейл, — шепчу я. — Я хочу подарить Прим эту козу.

В Дистрикте-12 коза может изменить жизнь. В еде козы неприхотливы, а на Луговине полно травы. Одно животное дает почти полведра молока в день. И попить хватит, и сыру сделать, и еще на продажу останется. К тому же все законно.

— Она сильно ранена, — говорит Гейл. — Давай посмотрим поближе.

Мы подходим, покупаем на двоих чашку молока и глядим на козу, будто из любопытства.

— Чего уставились? — спрашивает старик.

— Просто смотрим, — отвечает Гейл.

— Ну смотрите, пока жива. А то сейчас продам ее мяснику. Все равно молока от нее никто брать не хочет, а если и возьмут, так полцены выторговать норовят.

— Сколько мясник дает? — интересуюсь я.

Старик пожимает плечами.

— Постой тут, увидишь.

В эту минуту к нам с другого конца площади подошла Руба.

— Ты вовремя, — говорит старик. — Девочка положила глаз на твою козу.

— Да ладно, — равнодушно говорю я.

 — Продана так продана.

Руба смерила меня взглядом, потом недовольно посмотрела на козу.

— Нет, я такое брать не стану. Ты глянь, что у нее с лопаткой. Да там весь бок сгнил, наверно. Даже на колбасу не годится.

— Как так? Мы же договорились, — возмущается Козовод.

— Договорились, да не об этом. Ты сказал, пара отметин от зубов, а тут вон что. Продай ее девочке, если она такая дура, что купит.

Уходя, Руба мне подмигнула.

Козовод страшно разозлился. Козу он все равно хотел сбыть с рук, тем не менее торговались мы с ним не меньше получаса.

Целую толпу собрали. Кто одно говорил, кто другое. Ну и цена вышла ни то ни се: почти даром, если коза выживет, и грабеж, если сдохнет. Каждый ушел со своим мнением, а я ушла с козой.

Гейл помог мне ее нести. Ему, наверное, тоже было интересно, как отреагирует Прим. А я была так рада, что перед уходом даже розовую ленточку купила и повязала козе на шею."

"Надо было видеть Прим, когда мы появились дома с таким подарком. Это ведь она совсем не так давно со слезами упрашивала меня оставить Лютика, того паршивого кота.