Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

— Знаю, но сейчас пурга, и…

— Ладно, все хорошо. Спасибо, что позвонила. — Повисает долгое молчание. — Как там Гейл?

— Поправляется. Мама и Прим наложили снежный компресс.

— А твое лицо?

— Мне тоже дали снега. Видел сегодня Хеймитча?

— Навестил, — отвечает Пит. — Он пьяный в стельку. Ну, я затопил печку, оставил свежего хлеба…

— Есть один разговор к… к вам обоим.

По телефону больше не скажешь. Мой аппарат наверняка прослушивается.

— Давай подождем, пока буря уляжется, — произносит он. — До тех пор все равно ничего не случится.

— Да, ничего такого, — соглашаюсь я.

Метель утихает только спустя два дня, оставив после себя заносы выше моей головы. Еще через день расчищают дорогу между городской площадью и Деревней победителей. Я помогаю маме ухаживать за Гейлом, то и дело прикладываю к щеке компресс и на всякий случай силюсь припомнить подробности мятежа в Дистрикте номер восемь. Опухоль исчезает. Рубец еще ноет, и вокруг левого глаза — страшный синяк, однако при первой возможности я звоню Питу, чтобы пригласить его на прогулку в город.

Растолкав Хеймитча, тащим его с собой.

Он ворчит и сопротивляется, но скорее для порядка. Нам всем нужно обсудить последние события, и Деревня победителей — самое неподходящее место для таких разговоров. Мы даже не раскрываем ртов, пока она не скрывается из вида. Я смотрю на десятифутовые белые стены, обрамляющие узкую расчищенную дорожку, и думаю о том, что им ничего не стоит рухнуть на нас.

Первым прерывает молчание Хеймитч.

— Итак, мы решили бежать навстречу неизвестности? — обращается он ко мне.

— Нет, — отзываюсь я. — Уже нет.

— Все же нашла в своем замысле кое-какие изъяны, солнышко? Может, есть новый план?

— Нужно поднять восстание, — выпаливаю я.

Ментор хохочет. Ладно бы хоть со злостью, но нет, он просто не воспринимает меня всерьез.

— А мне нужно срочно выпить. Расскажете потом, как все получилось, хорошо?

— Ты-то что предлагаешь? — огрызаюсь я.

— Мое дело маленькое — проследить, чтобы свадьба прошла без сучка без задоринки, — говорит Хеймитч. — Я сделал звонок и, не вдаваясь в подробности, перенес фотосессию.

— У тебя телефона нет, — напоминаю я.

— Благодаря Эффи уже есть.

Представляешь, она даже предложила мне стать посаженым отцом невесты. Я сказал: чем скорее, тем лучше.

— Хеймитч! — жалобно вскрикиваю я.

— Китнисс! — передразнивает он. — У тебя ничего не выйдет."

"Мы умолкаем, пропуская людей с лопатами. Может, они уберут эти жуткие снежные стены вокруг деревни? Но вот и площадь. Выходим — и замираем будто вкопанные.

«Все равно ничего не случится во время пурги», — решили мы с Питом. И, как оказалось, жестоко ошиблись. Площадь невозможно узнать.