Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Действительно, сколько можно ждать подвоха? Это всего лишь хромая голодная беженка из Капитолия.

— Значит, сегодня вам сказочно повезло, — объявляю я, опуская на пол охотничью сумку.

Хотя по всему дистрикту свирепствует голод, у нас дома пищи более чем достаточно, и всегда есть чем поделиться. Моя главная забота — это родные Гейла, Сальная Сэй и несколько бывших торговцев из Котла, у которых отняли заработок. С утра я нарочно набила сумку едой: пусть мама увидит пустые полки в кладовой и решит, что ее дочь отправилась помогать нуждающимся. Хотелось выгадать время на длительную прогулку, чтобы близкие не волновались.

Вечером я собиралась вернуть продукты на место, но, видимо, не судьба."

"Достаю из сумки две свежие булки, покрытые слоем запеченного сыра. Мои любимые, Пит их часто готовит, чтобы меня побаловать. Первую булку бросаю женщине, а вторую, приблизившись, даю прямо в руки Бонни. Еще, чего доброго, промахнется, и такая вкуснятина угодит прямо в печку.

— Ой, — изумляется девушка. — Ой, это все мне?

У меня внутри что-то переворачивается. Перед глазами встает арена. Рута. Помню, как я дала ей ножку грусенка.

«Ой, мне еще никогда не давали целую ножку». Недоверие вечно голодного человека.

— Ну да, налетай.

Бонни смотрит на булку, как на мираж, который вот-вот рассеется, а потом вонзает зубы прямо в мякоть. Еще, и еще, и еще, не в силах остановиться.

— Лучше пережевывай.

Она кивает и пытается есть помедленнее, но я-то знаю, как это нелегко, если в животе пустота.

— Кажется, ваш напиток готов.

Вытаскиваю жестянку из пепла, разливаю так называемый чай в две кружки, которые Твилл достает из мешка, и ставлю их на пол, чтобы немного остыли.

Мои новые знакомые садятся поближе друг к дружке, едят и, едва успев подуть на дымящийся кипяток, делают обжигающие глотки, а я развожу огонь посильнее и жду. Когда беженки облизали пальцы, спрашиваю:

— Ну, что у вас там за история?

И они начинают рассказывать.

Сразу после Голодных игр в Дистрикте номер восемь усилились волнения. Вообще-то недовольные были всегда, но теперь уже желание перейти от пустых разговоров к делу воплотилось в жизнь. Текстильные фабрики, обслуживающие весь Панем, битком набиты грохочущей техникой.

Пользуясь неумолкающим шумом, легко наклониться к товарищу и, почти прижавшись губами к уху, шепнуть пару слов, которых больше никто не услышит. Весть о грядущем восстании разлетелась в мгновение ока. Твилл работала в школе, Бонни была ее ученицей. Услышав последний звонок, они отправлялись работать на фабрику по пошиву мундиров. В течение нескольких месяцев Бонни, трудившаяся в отделе контроля, понемногу откладывала про запас то ботинок, то ремень, то штаны, пока не собрала одежду для Твилл и ее мужа.