Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

— Просто люди заметили, как она стреляет, — улыбается Пит. — А ведь я тоже впервые увидел по-настоящему. Впору самому записаться.

— Так хорошо получилось? — прищуривается Хеймитч. — Настолько, что даже Брут захотел тебя?

Пожимаю плечами.

— Но я его не хочу. Мне нужна Мэгз и Дистрикт номер три.

— Кто бы сомневался, — вздыхает ментор и заказывает еще вина. — Скажу всем, что ты еще раздумываешь.

После успешного выступления с луком надо мной по-прежнему подшучивают, но теперь это почему-то не бесит. Наоборот, появилось такое чувство, точно победители приняли меня в общий круг.

Следующие два дня пролетают в тесном общении практически с каждым, кому предстоит борьба на арене. Даже с морфлингистами, которые с помощью красок (и не без помощи Пита) превращают меня в кусочек луга, поросшего желтыми цветами. Даже с Финником: он показывает, как нужно пользоваться трезубцем, в обмен на урок стрельбы из лука. Чем сильнее мы с ними сближаемся, тем хуже я себя чувствую, потому что не нахожу в себе ненависти. Кое-кто мне даже симпатичен. А некоторые настолько больны или стары, что естественно было бы взять их под защиту. И все они должны умереть, если я собираюсь вытащить Пита.

В конце последнего дня тренировок нас ждет индивидуальный показ. Каждому предоставляется пятнадцать минут на то, чтобы поразить распорядителей Игр своими умениями, но я совершенно не представляю себе, что именно мы можем показать. За ужином звучит много шуток по этому поводу. Спеть для них, что ли? Поплясать или станцевать стриптиз? Рассказать пару анекдотов? Мэгз (я уже лучше ее понимаю) решает попросту выспаться. А мне-то как поступить? Ну, выпущу пару стрел. Хеймитч велел удивить их по мере сил, но у меня — ни единой мысли.

Как девушка из Двенадцатого, я иду по списку последней. Банкетный зал понемногу пустеет и затихает: трибуты по одному отправляются на показ. В толпе почему-то легче сохранять гордый и независимый вид, но теперь я не могу отделаться от мысли: всем этим людям осталось жить каких-нибудь несколько дней.

И вот нас уже двое. Потянувшись через стол, Пит берет меня за руки.

— Уже решила, чем поразить распорядителей?

Трясу головой.

— В этом году по ним даже не выстрелишь: спрятались за силовым полем.

Может быть, изготовлю парочку рыболовных крючков. А ты?

— Понятия не имею. Вот если бы разрешили испечь пирог…

— А ты займись камуфляжем, — советую я.

— Думаешь, морфлингисты оставили мне хоть каплю краски? — подмигивает он. — Эти ребята не покидали секцию маскировки с первого дня тренировок.

Повисает молчание. Потом с моих губ срывается то, что терзает нас обоих:

— Как же мы сможем их всех убить?

— Не знаю. — Пит прижимается лбом к переплетенным пальцам рук.

— Не нужны мне союзники.