Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Стекло, прозрачное только с одной стороны, и микрофоны позволяют нам незаметно наблюдать за Питом. Он пристегнут к кровати. Не вырывается, однако его руки постоянно нервно двигаются. Выражение лица более осмысленное, чем когда он пытался задушить меня, но оно чужое.

При виде открывающейся двери его глаза расширяются, будто от ужаса, затем взгляд становится растерянным. Делли идет вначале робко, затем, приблизившись к Питу, улыбается совершенно непринужденно.

— Пит, это я, Делли. Помнишь меня?

— Делли? — Кажется, атмосфера немного разрядилась. — Делли. Ты?

— Да! — с облегчением произносит она.

 — Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно. Где мы? Что произошло?

— Самый ответственный момент, — волнуется Хеймитч.

— Я приказал ей ни словом не упоминать ни о Китнисс, ни о Капитолии, — говорит Плутарх. — Посмотрим, какая будет реакция на воспоминания о доме.

— Ну… мы в Тринадцатом дистрикте. Теперь живем здесь, — говорит Делли.

— То же самое мне говорили те люди. Но я ничего не понимаю. Почему мы не дома?

Делли закусывает губу.

— Там… стало опасно. Я тоже очень скучаю по дому. Только что вспоминала, как мы с тобой рисовали мелом на мостовой.

У тебя здорово получалось. Помнишь, как ты на каждом камне нарисовал зверюшек?

— Да. Поросят, кошек, всех, каких знал… Ты что-то сказала… про опасность?

Я вижу, как на лбу Делли выступил пот.

— Да… там нельзя было оставаться.

— Держись, девочка, — шепчет Хеймитч."

"— Не бойся, тебе здесь понравится. Все очень добры к нам. Всегда есть еда, и чистая одежда, и в школе гораздо интереснее.

— Где мои родители? Почему они не приходят? — спрашивает Пит.

— Они не могут. — Делли уже едва не плачет. — Многим не удалось улететь.

Нам надо строить новую жизнь. Хороший пекарь нигде не пропадет. Помнишь, как твой отец разрешал нам лепить фигурки из теста?

— Там был пожар, — внезапно произносит Пит.

— Да, — шепчет Делли.

— Двенадцатый сгорел дотла! Из-за нее! — яростно кричит Пит, дергая за ремни. — Из-за Китнисс!

— Нет, Пит. Она не виновата.

— Это она тебе сказала? — шипит он на Делли.

— Выведите ее, — приказывает Плутарх.

Дверь немедленно открывается, и Делли начинает пятиться назад.

— Она не говорила. Я сама…

— Она лжет! — обрывает ее Пит. — Не верь ни одному ее слову! Она — переродок.

Капитолий создал ее, чтобы уничтожить нас всех, кто еще жив!

— Нет, Пит. Она не…

— Не верь ей, Делли, — в исступлении кричит Пит. — Я поверил, и она чуть не убила меня. Она убила моих друзей. Мою семью. Даже не подходи к ней! Она переродок!

В дверной проем просовывается рука, вытаскивает Делли наружу, и дверь закрывается.

Пит продолжает орать:

— Она переродок! Мерзкий переродок!

Пит не просто ненавидит меня, он даже не верит, что я человек. Когда он меня душил, было не так больно.