По краю безумия

Тимур, вдруг, подхватывает меня, поднимается вместе со мной, опускает меня на диван, стягивает с меня шорты и трусики. Несколько секунд и я абсолютно голая перед ним, инстинктивно сжимаю ноги, но он не позволяет, грубо раздвигая их коленом, хватает ногу, закидывая ее на спинку дивана, полностью раскрывая меня перед собой. Все настолько быстро, что я не успеваю сообразить, что происходит, как его наглые шершавые пальцы, накрывают мою бесстыдно влажную плоть. Ласкает складки, задевает клитор, смотрит на меня, ловя мою реакцию, вызывая дрожь во всем теле, сводя с ума. Сама цепляюсь за него, тяну на себя, целую, кусаю его губы. Впиваю ногти в его сильные плечи, напрягаюсь, от того, что он совсем немного скользит пальцем в мое лоно.

— Расслабься и получай удовольствие. Не строй из себя невинность, ты же сама этого хотела, — а я уже сама не знаю, чего хочу, я просто теряю контроль над собой, когда его пальцы массируют мой клитор, а горячие губы исследуют тело, лаская грудь, играя с сосками."

"— Принцесса… Боже… какая ты влажная, горячая, вкусная. Я не могу больше терпеть, — задыхаясь хриплым голосом, произносит он. А я почти не слышу и не вижу, я в нирване, где-то далеко отсюда, плыву на волнах блаженства. Закатываю глаза, выгибаюсь в его руках, царапая его сильную спину от его грубых, но таких желанных и сладких ласк. Теряю страх перед первой близостью, до конца не осознавая, что вообще происходит. Сама нахожу его губы, тяну на себя, не видя и не слыша, как он спускает свои шорты вниз, хватает за бедра, приподнимает попку, и резко, одним грубым толчком, врывается в меня…

Боль отрезвляет и приводит в себя, вздрагиваю всем телом, напрягаюсь, кричу ему в губы, кусая их.

Вся сжимаюсь от саднящей боли внутри, глубоко дышу, пытаясь остановить слезы, которые сами льются из глаз. Тимур глубоко вдыхает, замирает, тоже весь напрягается, прислоняется лбом к моему лбу.

— Твою же мать! Почему не сказала? — хриплым, срывающимся голосом требует ответа. А я молчу, пытаюсь вдохнуть, сжимаю его плечи, боюсь пошевелиться и испытать новую боль. Боже! Дашка врушка! Говорила, что это не больно!

Все кардинально меняется, Тимур, обхватывает мое лицо, нежно стирает большими пальцами мои слезы. Весь напряженный, глубоко дышит, покрывается потом, но действует уже очень нежно и осторожно.

— Какая же ты дура, — целует в губы, ласкает языком, отвлекая от боли внизу. — Зачем? Зачем так?

Почему со мной? — не знаю, что ему ответить. Не знаю, почему с ним.

— Я сумасшедшая, — все, что могу ответить я. — Продолжай, — прошу его я, когда боль немного стихает.

Зажмуриваю глаза, обхватываю его шею, а он целует меня нежно, аккуратно, долго лаская языком.