По остывшим следам

Сбоку Лыков пририсовал три квадрата, один из которых помещался вверху. Это Вязальщиков и два «ивана» – Вареха и Шипов. Бандиты занимались непосредственно вывозом оружия. Далее шло неизвестное количество вспомогательных фигур. Они отправляли посылки, хранили краденое, отвечали за связь с покупателями. Из них пока выявлены лишь Бармусов и отставной мулла Камалов. За обоими приглядывают, вдруг да повезет. Что может сделать он, Лыков? Начать ревизию на складах нельзя – генерал Карасс не даст разрешения. Значит, нужно написать в столицу, Трусевичу. В стране по-прежнему неспокойно, а тут прямо с окружных складов вывозят револьверы и винтовки. По длинной цепочке через Столыпина и Редигера бумеранг долетит до глупой головы Карасса и больно в нее ударит. Тогда начнется ревизия, но не будет ли уже поздно? Ведь помимо князей и титулярных советников, в кражах участвовали ефрейторы, фельдфебели и прочие рядовые исполнители. И сейчас все они по команде Вязальщикова тщательно заметают следы.

Лыков подумал-подумал и решил сделать в комнатах Вачнадзе негласный обыск. На это требовалось разрешение полицмейстера. Алексей Иванович давно уже отвлекся от дознания питерца, пришлось объяснять ему, куда оно зашло. Поняв ситуацию, Васильев вызвал держателя «Купеческих номеров» и приказал ему пустить в комнату уехавшего жильца сыщиков. Дело было щекотливое: князь – человек военный, городской полиции не подотчетный. Но с полицмейстером лучше не спорить, иначе понадобится однажды продлить патент, а там шиш… И держатель согласился."

"В одиннадцать часов пополудни, когда большинство жильцов уходит по делам, в номер подполковника зашли Лыков и Ловейко. Алексей Николаевич давно не видел такого беспорядка. А еще офицер! Всюду были разбросаны вещи и разного рода безделушки. Тут и там попадались пустые бутылки из-под кахетинского, грязные стаканы, обрывки каких-то бумаг. Их Алексей Николаевич изучил особенно тщательно и был поражен. Вачнадзе хранил в гостинице секретные документы о наличии на окружных складах боеприпасов и ручного оружия.

Ощущение было такое, что князь собирался в командировку на бегу. И, возможно, не думал возвращаться. Еще бросалось в глаза множество дорогих мелочей: сигаретницы, брелоки, пепельницы из уральских камней, серебряный письменный прибор, кинжалы на ковре… Не у каждого генерала такое водится, а тут какой-то подполковник.

Полицейские обыскивали номер два часа. Никаких тайников они не обнаружили. Уличающих князя бумаг – тоже, если не считать секретных документов, которые полагалось хранить на службе. Лыков забрал только визитную карту, на которой под дворянской короной стояло: «Аксель Карлович фон Самсон-Гиммельстерн».