По остывшим следам

Но перед этим сыщик переговорил с околоточным один на один. Он сказал:

– Спасибо, Никита Никитич, что вы так ловко мне подыграли.

– Да я и не подыгрывал.

– Что, действительно готовы были Шиллинга огнем жечь?

– Понадобилось бы для дела – конечно.

– Вы это серьезно?

– Алексей Николаевич, бандиты с ворами должны читать это в моих глазах. Иначе толку не будет.

– Вам полицмейстер ничего не говорил?

– Говорил. Про избыточную жестокость и все такое.

– И вы с ним не согласны? – настойчиво расспрашивал Лыков.

– Нет, не согласен. Есть люди, а есть преступное быдло.

Их жалеть нечего, они сами никого не жалеют.

– Никита Никитич, тут мы с вами расходимся. Пока вы подчинены мне, приказываю: больше никакого насилия! Только с моего ведома.

– Слушаюсь, – принял официальный тон надзиратель. Но не удержался и добавил: – Но мое насилие дало результат!

– С каинским мещанином – да. И с трусоватым недалеким Шиллингом тоже, не спорю. А Оберюхтина вы так же будете лупить?

– Чем же он лучше других?

– Опыта у вас еще не хватает, – констатировал сыщик. – Есть люди, с которыми подобные штуки не проходят.

Вы можете забить Иону до смерти – он вам слова не скажет. Зато подаст жалобу в прокурорский надзор, и у вас будут большие неприятности.

– У меня? Из-за бандита?

– А вы как думали?

– Алексей Николаевич, я же георгиевский кавалер, двумя крестами награжден. И жалоба какого-то гнуса перевесит мои подвиги?

– Запросто. Вы недавно служите в полиции и еще не обжигались. Вот ювелир Максимов, которого осудили по делу о краже иконы. Тутышкин его избил, и что? Уволился на время со службы. Ему все сошло с рук, но потому лишь, что ювелир не подал на него форменной жалобы.

А прожженный уголовник Оберюхтин такого шанса не упустит.

Надзиратель обескураженно молчал. Сыщик продолжил:

– Мы еще вернемся к этой теме не раз, а сейчас езжайте в Пороховую слободу. Вернетесь – ищите меня в прозекторской военного госпиталя. Будем дознавать убийство смотрителя.

– А Вареха с товарищами?

– Это юрисдикция Казанского полицейского управления. Мы с вами занимаемся похищением чудотворной иконы. Не забыли? Хорошо, конечно, что удалось помочь Васильеву обезвредить такую опасную банду. Но теперь обратники в тюрьме, и нам пора вернуться к своим делам.

– Слушаюсь."

"Оформив признание Шиллинга, сыщик отправился в окружной госпиталь. Тело поляка уже окоченело. Алексей Николаевич осмотрел его и поразился характеру ранений. Что за черт? Горло Доленги-Грабовского было распорото каким-то необычным оружием. Ни нож, ни бритва не могли оставить таких странных разрезов. Как будто поляка убили кривым, очень острым клинком зигзагообразной формы. Запутавшись, Лыков отправился на поиски полицейского доктора.