Под крылом дракона

— Ты с-ссвои-то лопухи видела?

Невольно повторив его жест, я оскорбленно поджала губы.

— Я с-сстерегу входы и выходы, — в темноте сверкнули острые, как иглы, зубы, — подземелья и подвалы, комнаты и двери…

— А! — невежливо перебила я, гордая возникшей догадкой. — Домовой, что ли?

Выпрямившись, гремлин одернул камзол и горделиво развернул узкие плечи. Маленькие когтистые лапки поправили тюбетейку, чуть съехавшую набок.

— Замковой! — произнес он с достоинством.

Спустя несколько секунд тщательного переваривания услышанного я поняла сразу три вещи: во-первых, передо мной сейчас находилось совершенно сказочное существо, вылезшее прямо из стенки (Джалу, лживая ящерица, я знала, знала, что ты чего-то не договариваешь про магию!); во-вторых, каким-то образом мы прекрасно понимали друг друга (Джалу — ты наглый враль!); и в-третьих… похоже, вся моя конспирация с треском провалилась.

— А как ты понял, что я девушка? — задала я самый волнующий вопрос.

Замковой шевельнул парусами ушей, будто отгоняя надоедливых мушек.

— А то я девчонку от мальчиш-шки не отличу… — прошепелявил он. Между рядами острых зубов мелькнул розовый раздвоенный язык.

Да уж, каков хозяин замка, таков и замковой…

— Джалу вот не отличил, — пожаловалась я.

— Хозяину мало интересны человечес-сские отпрыски, — утешил меня он. — Хозяину вообще мало что интерес-ссно.

Почему-то стало страшно обидно за себя и всех человеческих отпрысков одновременно.

— А как так получилось, что я тебя понимаю? Джалу сказал, мне придется учить ваш язык!

— Наш-ш язык? — Мордашка замкового расплылась в жутковатой клыкастой ухмылке. — В этом мире тыс-ссячи языков и наречий…

— И что, нет какого-то межнационального?

— Ес-ссть. — «Паруса» на голове замкового дрогнули. — Ардосский. Довольно прос-сстой, даже тебе по силам.

— Но я все равно не понимаю, как ты…

— Волш-шебным созданиям подвластны вс-ссе языки! — гордо выпятив грудь, сказал гремлин.

Волшебным?! От волнения я даже подпрыгнула, позабыв, что сижу в грязной луже. Взметнулись черные брызги, оседая на моем лице, плечах и рукавах уже далеко не белоснежной рубашки. Несколько капель собрались было приземлиться на неприлично чистенький в такой обстановке камзол моего ушастого собеседника, но неожиданно застыли в нескольких сантиметрах от красной бархатной ткани, померцали и с тихим жалобным «плюх!» опустились на пол.

— Магия! — вскричала я, не в силах сдержать восторга. — Настоящее волшебство!"

"Знаете, когда мне исполнилось пять, самым страшным разочарованием в жизни стало разоблачение Деда Мороза. По нелепой случайности в тот злополучный новогодний вечер борода этого веселого красноносого дядьки, раздающего подарки, оказалась в моих цепких лапках.