Под прицелом моего сердца

Меня отвели в кабинет, уже, скорее всего, другого следователя. В кабинете было пусто. Стол. На столе бумаги. Стул у подоконника. Пара шкафов и сейф у стены. Как только дежурный вышел, дверь вновь открылась. Внутри все замерло. Так и хотелось разрыдаться. Емельян, спокойно, не глядя на меня, прошел мимо и сел напротив за стол. В его руках увидела толстую папку с бумагами. На папке огромными буквами был написан номер дела. Тяжелая папка плюхнулась на стол. Подняла глаза, сквозь пелену слез пыталась рассмотреть лицо любимого. В душе все перевернулось от того, что, вероятнее всего, это последний раз, когда я вижу его так близко.

Наивная я, все-таки, если полагала, что у воровки, пусть и бывшей, могло что-то срастись с ментом.

Взгляд голубых глаз смотрел прямо на меня. Но не с упреком, как я предполагала. Просто смотрел, изучая, словно сканировал, как при нашей первой встрече, и от этого я боялась еще больше.

Молчала, было страшно сказать хоть слово. Боялась, что за моими словами последует взрыв. Нельзя ведь ему нервничать, волноваться, только-только выписали, а тут я со своими проблемами….

Сургут заговорил. Начал медленно читать текст, написанный на бумагах в папке, принесенной им. Емельян читал, а я все больше уверялась в том, что все, это конец. Даже если меня не удастся связать с ограблением, даже если мне не впаяют срок, отношений между нами уже не будет.

— Войновская Злата Аркадьевна, родилась пятого декабря **** года, мать проститутка, отец неизвестный, но по некоторым данным известный бизнесмен Аркадий Азаров, — читал Сургут. А я, склонив голову, смотрела на его руки, переворачивающие страницы, — Дальше не интересно.

Садик. Школа. О! — словно увидев нечто увлекательное, проговорил Сургут, — В восемнадцать лет была замечена в бандитской группировке под предводительством Борзакова Александра Борисовича, в определенных кругах известного также как 'Борзый'.

Сургут отложил мое досье в сторону. Откинулся на спинку стула.

— Ходят слухи, что после того, как в банде Борзого появилась некая Рыжуха, дела главаря пошли в гору, — Сургут наклонился ближе, будто собирался поведать большой секрет, — Говорят, ручки у девочки золотые.

Замки там открыть, сейф какой.

Я молчала. А Сургут вновь откинулся на спинку стула. Спокойный. Невозмутимый.

— Емеля, зачем ты пришел? — прошептала я, заметив, как он немного поморщился.

— Дома скучно, — пожал он плечами, — А тут вон как весело. Оборжаться можно!

— Дальше, — вновь вернулся Сургут к своему рассказу, — Рыжуха пропала из банды. Говорят, от дел отошла. Что странно, не находишь? И как ее отпустили живой?

— Не просто отпустили, — спокойно ответила я.