Под прицелом моего сердца

— Я тебя люблю, — прошептала я, прежде чем коснуться его губ своими. Первое мгновение Сургут не шевелился, я ждала, когда же смысл моих слов проникнет сквозь пелену грусти. Дождалась. В одно мгновение пассивность и отстраненность Емельяна исчезли. Проснулась страсть, нежность и желание. Мы целовались, сидя на одной больничной кровати, а наши посетители молчали. Самым нетерпеливым оказался Велизар.

— Не, ну, я, конечно, все понимаю, но не при детях же! — возмутился Велизар. Агафья захихикала, а Марго, громким шепотом проговорила Юрию на ухо:

— Такими темпами из госпиталя Злату выпишут с сюрпризом в животике!

Юра промолчал, Агафья подтвердила предположение Марго, Велизар рассмеялся.

И только Емельян шумно выдохнул, улыбнулся, погладил меня по щеке.

— Нам пока нельзя сюрпризов, — шепнул он, — Сердечко слабое еще.

Я нахмурилась, но промолчала. На эту тему мы еще успеем поспорить, а сегодня хотелось праздника.

— И я тебя люблю, — услышала шепот Сургута на ухо. Он обнял меня за плечи, поцеловал в висок. Счастливо вздохнула, прижалась к груди любимого, насколько позволяло место и не совсем удобная постель.

— И я, — шепнула в ответ.

— Хорошо, — улыбнулся Сургут и, переплетя наши пальцы, поднес мою ладонь к своим губам. Так мы и сидели. Гости развлекали нас, а когда я начала засыпать, Емельян тактично намекнул всем, что пора бы и по домам. Я хотела возразить, но Сургут только нахмурился.

— Доктора позову, — пригрозил он мне. И я сдалась. Трудно спорить с авторитетом Емельяна Игнатовича.

Выздоровление мое шло быстро. В конце января мне разрешили вставать с постели. Все это время пыталась уговорить Сургута отложить свадьбу до лета, но он был не приклонен, как скала.

Никакие уговоры на него не действовали. Оставалось только грустно вздыхать. Просто свадьбу я все-таки представляла иначе, танцы там, платье белое, Сургута в костюме, в общем, все, как полагается. Но Емельяну не говорила, просто не хотела его расстраивать, боялась, что еще и за отсутствие свадебной вечеринки он возьмет вину на себя.

Как только я смогла свободно передвигаться по палате, Сургут стал реже появляться у меня днем. Вернее, уходил утром, а возвращался только под вечер, ночевал он все также у меня в палате, придвинув свою кровать к моей.

О том, где он пропадал, не рассказывал. Говорил, что дела какие-то. Я предпочитала не расспрашивать. Просто решила учиться доверять ему. Если он не хотел рассказывать, значит, так нужно.

День нашей свадьбы был назначен на четвертое февраля. Первого числа ко мне пришли Агафья и Марго с огромным свертком, в котором оказался свадебный наряд. Платье, правда, не пышное, а прямое, чуть ниже колен, и вероятнее всего сшито на заказ.