Подчинись мне (СИ)

Убедить себя в том, что в Тимуре нет ничего хорошего. Он прожженный циник, повернутый на сексе, в котором не стоит даже пытаться найти хоть одну единственную положительную черту.

Мужчина смотрит на меня в упор, но в его взгляде нет ничего. Ни сожаления, ни довольства.

Пустота. Темная и мрачная, как чернота, поселившаяся сейчас в моем сердце.

Глаза жжет от желания заплакать. Тимур подается вперед, но я тут же реагирую, выставляя перед собой руку.

— Не подходи... - произношу сначала тихо, почти не слышно за ударами льющейся воды. Но потом что-то внутри щелкает, и я уже кричу во всю мощь: — Не подходи! Не смей касаться меня своими грязными руками!

А потом меня накрывает рыданиями. До тошноты. До безумного скручивания в груди. И я просто оседаю по стеночке прямо Абрамову в ноги. Скручиваюсь там калачиком и вою.

Плевать, как это выглядит. Пофиг. Я лишь хочу выплеснуть все. Получить свое облегчение. Хоть немного. Чтобы вернуть возможность дышать.

А Тимур... он просто уходит. Переступает через бортик кабинки и покидает ванную комнату.

А я так и остаюсь сидеть. В мокром белье и футболке. На самом дне душевой кабины. И рыдать под шум воды. Обнимаю колени руками и раскачиваюсь.

Я не знаю, сколько времени проходит, пока я не беру себя в руки.

Через зеркало на меня смотрит кто-то другой. Я еще не видела в своей жизни более разбитого человека. От слез пухнет голова, и лицо покрыто красными пятнами. Глаз почти не видно.

И мне не хочется возвращаться в спальню, потому что там ОН. Человек, забравший у меня буквально все. И зачем? Ради траха. Ради удовольствия собственного члена.

— Ненавижу тебя! - кричу своему отражению, обращаясь к Абрамову. А, может, и к себе самой. За что теперь уважать себя?

Скинув мокрые вещи, обматываю тело теплым полотенцем. Только сейчас понимаю, что продрогла до дрожи.

Набрав в легкие побольше воздуха, отворяю дверь спальни. Но там пусто. Темно и никого.

Кровать заправлена и даже не замята. Тимура тут нет. И не было. Видно, он ушел сразу, как только покинул ванную комнату.

Легче ли мне? Нет. Ни разу.

Просто использовал. Банально спустил похоть. Шлюхи ведь для того и нужны. С ними не проводят время иначе, как трахают. С ними не делят постель и не болтают по душам.

Мои вещи так и лежат на кресле, где я их оставила. Натягиваю на голое тело джинсы и свитер.

Усаживаюсь на то место, где они только что располагались. Обнимаю себя руками для защиты.

Укладываю голову на подлокотник и закрываю глаза.

Мне плохо. Ужасно. И я не могу с этим справиться. Как и не могу уйти сейчас, в самый разгар ночи.

Да у меня и сил нет. Только и выходит лежать вот так, скрючившись в кресле и жалеть себя."

"А еще плакать. Горячие слезы не заканчиваются. Они жгут и жгут щеки. Текут без остановки.

Но и это пройдет... все пройдет...