Поединок. Выпуск 8

А если смотреть шире, между нами и красными. Маленький эпизод из большой идеологической войны. Ставка — Виен. Вы правы: папаша наверняка попытается его обработать. Вот мы и посмотрим, кто сильней. В выигрыше я не сомневаюсь. И эта небольшая победа еще раз подтвердит правильность теории Лэнсдейла: не грубая военная сила решает исход нашей борьбы с коммунистами, а умение завоевать сердца и умы людей.

— Мне кажется, мистер Уоррел, вы несколько переоцениваете роль психологической обработки этих аборигенов, — заметил Стоут. — Им нужно приказывать, а не играть в демократию.

Азиаты просто не поймут вас, если вы начнете либеральничать.

«Увы, в нашей политике наступила другая эпоха, — с горечью подумал Уоррел, с отвращением глядя на ухмыляющуюся отечную физиономию своего подчиненного. — Эпоха стоутов. А с ними мы проиграем».

— Кстати, я забыл вам сказать, Стоут, — сухо произнес он. — Сегодня утром пришла телеграмма от Митчелла. Он вызывает вас в Вашингтон.

— Вот как! — криво усмехнулся Стоут. — Значит, я вас не устраиваю. А я, как последний идиот, стараюсь что-то вынюхивать, строю сейчас различные предположения в надежде, что и меня не забудут, когда мы заметем Рекса.

Почти довел дело до конца... Мавр сделал свое дело, мавру не нужны лавры.

— Не будем обсуждать приказы начальства, Стоут. Вы можете лететь в Вашингтон в любой удобный для вас день.

Стоут заказал в баре порцию виски, потом еще две и почувствовал себя в форме. Пошатываясь, он подошел к телефону и набрал нужный номер.

— Хэлло, Кхай, крошка! Здесь Фрэнк, — икнув, проговорил он, когда на другом конце провода ответили. — Я сейчас приеду.

Нет, именно сейчас. Мы обязательно должны встретиться, потому что теперь долго не увидимся. Что? Приеду — объясню.

Бросив трубку на рычаги, он направился к выходу.

Бедра Кхай плотно обтягивали голубые джинсы. В большом вырезе белой, с цветной вышивкой блузки красовался золотой медальон на массивной цепочке.

— Хэлло, крошка, — входя в дверь, Стоут потрепал ее по щеке.

— Хэлло, Фрэнк, — игриво ответила Кхай и, надув накрашенные перламутрово-розовой помадой губки, капризно добавила: — Ты так поздно сегодня.

Мог бы и пораньше закончить свои дела. Мы в последнее время очень редко видимся...

— Мы будем видеться еще реже, — сказал Стоут. — Завтра я уезжаю в Штаты. Слишком далеко ездить. Да и накладно. Не представляю, как перенесу разлуку с тобой. Придется искать утешение в объятиях какой-нибудь красотки из штата Оклахома. Я сто лет не был в штате Оклахома, а ведь там живут мои предки.

— О, Фрэнк! — Кхай изобразила на лице страдание.

— Ты тоже будешь безутешна, дорогая, — в тон ей ответил Стоут.