Поединок. Выпуск 8

И вот что ему удалось узнать. Генерал, судя по всему, любил пунктуальность. Ровно в 7.30 утра шофер-ефрейтор подал машину к крыльцу. Через пять минут в нее уселся генерал с двумя вчерашними полковниками и незнакомым майором, и она, сопровождаемая мотоциклистами, покатила в сторону железнодорожной станции.

— А когда генерал вернулся? — спросила Фруза, выслушав рассказ Володи.

— К обеду, в 12.20.

— К обеду? Почему ты думаешь, что именно к обеду?

Володя объяснил: сразу после двенадцати в одном из окон второго этажа промелькнул белый поварской колпак.

Нетрудно было догадаться, что там накрывали на стол...

— Предположим, что это так, — сказала Фруза. И, еще раз обдумав его сообщение, прикинула: — Если в 12.20 генерал возвращается к обеду, то минут через десять, то есть в половине первого, садится за стол. Соблюдая во всем пунктуальность, он уж к своему обеду навряд ли станет опаздывать. Значит, самым верным будет, если взрывной механизм у мины сработает часов в одиннадцать: в этот момент генерал как раз будет еще в пути.

На том и порешили.

* * *Война изменила в сознании людей представления о многих вещах, заставила их совсем по-иному оценивать самые что ни на есть обыденные понятия.

Ну кто, скажем, в мирные дни стал бы радоваться холодным и дождливым вечерам?

Готовясь к опасному делу, Володя Езовитов больше всего на свете хотел самой ужасной непогоды. И в самом деле, на улице было зябко и дождливо. Под вечер небо нахмурилось, ветер, подувший с севера, нагнал тяжелые, нависшие над землей тучи. По крышам дробно застучали первые капли дождя. Звук этот участился и вскоре слился в сплошной гул.

— Дождь-то обложной! — по-детски радовался Езовитов. — На всю ночку зарядил!

...Около десяти часов вечера он и Зина Портнова, припрятав в ту же счастливую торбочку мину, направились к центру Оболи, где находился генеральский дом. Дождь не прекращался. В кромешной тьме даже зоркий глаз Володи не мог разглядеть лужи. Володя и Зина старались держаться поближе к домам и заборам, там было посуше, а главное — здесь их труднее было заметить постороннему глазу.

Вдали мелькнула и скрылась за углом дома чья-то едва приметная тень.

Видно, гитлеровцам и их прислужникам не было большой охоты мокнуть под дождем. В этом Володя и Зина еще раз убедились, когда приблизились к дому, где, как было известно, размещалась полевая жандармерия. Оттуда сквозь шум дождя и раскаты грома доносилось нестройное пьяное пение, сопровождаемое визгливым пиликаньем на губной гармошке. «Веселитесь, гады? — с ненавистью подумал Володя. — Посмотрим, что вы завтра запоете!»

Знакомой дорогой добрались до заранее намеченного места.